Испытания
Шрифт:
Объяснение удовлетворило Президента, и он вновь обратился к Профессору.
— В общих чертах я был ознакомлен с вашим проектом. У меня сложилось впечатление, что это нечто такое… самое — самое… Пока у нас есть немного времени… Полковник, сколько минут в нашем распоряжении?
— Двадцать одна минута, сэр.
— Прекрасно. Итак, Профессор, — продолжал Президент, беря в руки бинокль, — расскажите нам… Так, во — первых, куда смотреть? Так, понятно. Полковник, что вы там разместили?
— Сэр, согласно плану испытаний, мы разместили там строения, технику и животных.
— Животных?
— Да,
— И что же там произойдет, Профессор? Что со всем этим станет?
— Все это исчезнет, — бесстрастно сообщил тот. Профессора раздражала неспособность Президента сосредоточиться и вести речь о чем-то одном. Тем не менее, давать пояснения главе государства было его прямой обязанностью:
— Участок радиусом в десять миль будет отброшен к истокам времен, примерно на двести пятьдесят миллионов лет назад. То, что Полковник приказал разместить там, будет стерто Временным потоком. Впрочем, вы убедитесь в этом сами. Как только в зоне прекратится обратный ход времени, защитное поле, возникшее в момент включения устройства, будет снято, и перед нами откроется земля, по которой еще не ступала нога человека. Никаких трупов, никаких разрушений. От противника — одни воспоминания. Оружие абсолютно по своей эффективности.
«Как жаль, — думал Президент, — что об этой замечательной машине пока нельзя рассказать внуку: парень так тянется к технике…»
— Все так хорошо и просто, даже не верится… — Министр тепло улыбнулся Профессору. Он не любил оставаться в долгу, причем ни мало не стеснялся отдавать мелочью.
— К сожалению, не все так хорошо и просто, как представляется господину Министру. Во всей этой истории есть одна существенная деталь, которая может затруднить массовое применение Т — бомб в Европе и, уж во всяком случае, вызовет негативную реакцию партнеров по НАТО.
— Что вы хотите этим сказать, Профессор? — резко спросил Президент.
— Я хочу сказать, что в большой драке трудно кон — п
тролировать свои действия. А при бесконтрольном применении Т — бомб возможна ситуация, когда защитные поля возникающих зон начнут взаимодействовать между собой. Тогда территории целых государств подвергнутся стерилизации Временем. Я не возьмусь предсказать судьбы наших союзников.
Сенатору показалось, что Президент облегченно вздохнул.
— Вы меня напугали, — улыбнулся глава государства. — Я думал, речь идет о каких-то технических недоработках. Все в порядке, Профессор. Лично я предпочту услышать о гибели союзников Америки сегодня, чем завтра узнать о том, что они стали» ее противниками. Кстати, вы сказали — двести пятьдесят миллионов лет? Зачем так далеко забираться?
— Как это ни странно, — Профессор нетерпеливо посмотрел на часы, — достичь этой точки временного континуума значительно проще, чем, скажем, момента двухсотпятидесятилетней давности. Такова уж структура Времени.
— Не волнуйтесь, господин Президент, — включился в разговор Сенатор, — чем глубже в прошлое, тем меньше разговоров о нарушении чьих-либо гражданских прав…
Смех
После команды «Пуск» ничего сверхъестественного не произошло.
Министр разочарованно пожал плечами, но промолчал.
Однако через некоторое время знойная дымка над полигоном начала сгущаться и поползла вверх. Вскоре большую часть горизонта, чуть ближе, чем изначально предполагал Сенатор, занимала матовая, темная у основания, постепенно светлеющая кверху стена. И было в ней что-то такое, что заставило того же Министра нервно дернуть плечом.
Председатель комитета прикинул ее высоту. Получилось где-то около полумили.
— Вот она, «тьма веков», — вслух подумал Сенатор.
Полковник снял трубку, дал команду:
— "Труппе захвата" приготовиться к броску в зону!
Остальные молчали.
Профессор волновался. Он часто дышал. Его слегка лихорадило… «Вот оно, свершилось… — думал он, наблюдая в верхней части стены какие-то тени. — Бессонные ночи, годы напряженной работы возвели эту стену. За ней взбесившееся Время сейчас вылизывает камни полигона. Как только оно успокоится, стена растает, и вместе с ней растают и заботы о будущем. Теперь он обеспечил себе это будущее…»
Стена не растаяла. Она начала оседать, открывая за собой бесконечный склон, крутизна которого уменьшалась на глазах. Основание стены вдруг потеряло четкие очертания и двинулось в направлении базы. В считанные секунды оно настолько приблизилось к бункеру, что уже без всяких биноклей стало видно, как в полной тишине в их сторону несется лавина воды.
В этой неестественных размеров волне с одинаковой легкостью исчезали и отдельные глыбы, и целые скалистые массивы.
Тишина создавала иллюзию безопасности. Тем не менее все озабоченно смотрели на Профессора, который, не отрываясь от бинокля, следил за приближающимся водяным валом.
— В чем дело, Профессор? — не выдержал, наконец, Министр, — вы мо…
Вопрос Министра утонул’в докатившемся до бункера грохоте потока.
Президент первым правильно оценил ситуацию и, ни слова не говоря, бросился к выходу. Его примеру последовали другие.
Полковник задержался у телефона, рявкнул в трубку:
— Общая боевая тревога! Наводнение!
Лишь Профессор не двинулся с места.
Стоявший у входа в бункер часовой, морской пехотинец, был одним из немногих свидетелей этого необычного забега.
Бежал Председатель объединенного комитета начальников штабов, мысленно проклиная Президента,
поставившего свой вертолет так, что, пока он не поднимется в воздух, самолет Председателя не мог вырулить на взлетную полосу.
Бежал Министр, твердо намеренный лететь с Президентом.
Бежал Президент, ругая себя за то, что ввязался в эту авантюру…
Замыкали группу Сенатор с Полковником. Они бежали, не обращая внимания на мчащиеся в их направлении машины с солдатами, которым было приказано сделать все, чтобы спасти высшие чины государства. Но не было слышно ни топота, ни сигналов машин, ни шума моторов. Все звуки покрывал рев уже совсем близкого потока.