Чтение онлайн

– Через минуту все для тебя закончится, Фил. Ты умрешь, потеряешь свой единственный гексагон, а потом развоплотишься. Очнешься ты в том мире и в тот день, когда впервые примерил на себя подключение, – театрально грустно говорит Картер. – Вот только без всяких штучек из будущего, а твоя серая унылая жизнь продолжится с того же момента. Откуда я знаю? А ты что, думал, я был другим? Неудачник, алкоголик, которого бросила жена и от которого отвернулись не только знакомые, но даже родные дочери. Не знаю, зачем, но эти Старшие выбирают своих кандидатов среди лузеров.

– Не

лузеров… – еле шевеля языком, поправляю его, пользуясь закончившимся дебафом паралича. – Из обычных. Самых обычных людей.

– Я никогда не был обычным! – вспыхивает толстяк. Он садится на корточки у моего лица и брызжет слюной (успеваю озадачиться мыслью – зачем нам слюна в мире, где не нужно есть и пить?). – Я объездил все штаты страны со своими сольными концертами!

– Так ты – звезда? – я пытаюсь саркастически улыбнуться, но улыбка выходит кривая.

– Был. Был звездой, – уточняет Картер, резко успокоившись, а потом спокойно добавляет. – Самое время передумать. Передо мной висит системное сообщение с предложением принять тебя в клан. Интересно, если я нажму «Принять», система потребует твое подтверждение? Ну-ка. Жму. У тебя три процента осталось. Решайся! Два процента!

Я отмахиваюсь от всплывшего уведомления с предложением вступить в «Клан Картера». Сам он наклоняется ко мне ближе – так близко, что нож, который я нащупал в берцах и медленно, незаметно для него, вытащил, мне удается с размаху воткнуть ему в ухо.

Взревев, он отшатывается и падает на землю. Проникающий удар в мозг, гарантированно убивающий любого в моем мире, здесь пересчитывается системой как «критический удар ножом» на сто тридцать четыре долбанных единицы здоровья!

Меня разбирает истерический смех. Я закашливаюсь кровью, булькая пузырями, когда мне в сердце, добивая, втыкается острие копья Картера.

Мир гаснет.

Ты умер, испытуемый.

Осталось жизней: 1.

До возрождения: 3… 2… 1…

В этот раз посмертная боль была острее и ярче, если так можно сказать о боли. Странная штука – висишь во вселенском ничто в ожидании долгих секунд до возрождения, и, казалось бы, куда поступать сигналам от нервных окончаний, если нет тела, а, значит, и мозга? Такое ощущение, что от тебя остается лишь сознание, зафиксировавшее слепок разума в момент смерти. Может быть, отсюда вся эта боль после смерти?

Моя последняя жизнь начинается у такого же белого камня, активировав который, я захватил свой первый гексагон. Недолго он был моим – всего-то одну ночь. Судя по отсутствию каких-либо строений и знакомого оврага в зоне видимости, возродился я в нейтральном шестиугольнике. Думаю, это самый восточный из тех, что окружают мой бывший «родной», ведь остальные захвачены Картером.

Картер… Вспоминаю его слова о том, что в случае вылета я вернусь в тот же день, когда получил интерфейс, потеряв все достигнутое. Это

ему расширенный свод правил сообщил? Возможно. Осознав риски, думаю, что, может, и стоило согласиться на его предложение, и тогда у меня оставался шанс сохранить все, чего добился. Это было бы рационально.

Но я не смог себя пересилить! Было в его поведении и характере что-то гнилое, неприятное, то, что на подсознательном уровне вызывало омерзение. Да и, признаюсь, надежда на превосходство в количестве военных юнитов тоже имела место быть. Все-таки пятнадцать мобов против четырех картеровских – расклад был в мою пользу. Кто ж знал, что войска у него усиленные.

Впрочем, о чем это я? Шанс у меня еще есть, хоть и мизерный. Снова голый, без оружия, без одежды, и, что обиднее всего, без моих динозавриков. Милые они… были.

Осматриваю себя и разочарованно матерюсь. Я снова в тех же самых рваных джинсах, в которых прибыл на Испытание. По всей видимости, возрождаемся мы в той же конфигурации, в какой впервые попали сюда. В этом смысле мне стоило сохранить хотя бы кроссовки, не раскидываясь ими в том лабиринте с кислотным студнем, так как больше всего бесит отсутствие обуви: мои подошвы городского жителя и ходьба босиком несовместимы.

Все, что было при мне, утеряно – осталось лутом для Картера. И если единиц ресурсов сущности у меня и так не было, то за полноценную экипировку и силовой кастет обидно до слез.

Рядом призывно вибрируют в воздухе три шарика – два красных системных и один золотой. Неужто достижение?

Первыми открываю системные сообщения:

Внимание, испытуемый! У тебя осталась последняя жизнь!

Потеряв и её, ты лишишься всего, чего добился, и вернешься в день, когда был отобран, как кандидат. Твоя память о жизни с интерфейсом будет стерта, а сам интерфейс – деинсталлирован.

Внимание, испытуемый! Ты потерял свой гексагон!

До развоплощения: сутки по времяисчислению Пибеллау.

На краю поля зрения появляется таймер с обратным отсчетом – без пары минут тринадцать локальных часов. Лоб покрывается испариной – цифры ведут не просто абстрактный игровой отсчет, а показывают мне оставшееся время с надеждой на лучшую жизнь там, на Земле. Резко вскакиваю на ноги, чтобы бежать фармить ресы на активацию командного центра, чертыхнувшись, вспоминаю про золотой шарик и «лопаю» его. Построчно выводится текст, дублируемый голосом в голове:

Испытуемый! Достижение «Первый! Идущий на смерть» открыто!

Ты – первый в этой волне, оставшийся с последней жизнью.

Твое невезение войдет в учебники, и ради восстановления баланса ты получаешь…

Внимание! Изменение награды за достижение!

Пересчет голосов произведен. 66 % созерцателей проголосовали за награждение новой способностью.

Твоя награда: талант «Слияние».