Чтение онлайн

— Скажешь ещё! Я работал младшим целителем под началом самого Кучина. Что-то был за целитель! Сварливый, конечно, но способный. Не одну сотню жизней спас.

— Но как руководитель — полный ноль, — закончил я и поймал на себе удивлённый взгляд Павла Васильевича.

— Давай анестезию и заканчивай жизненную энергию, будем делом заниматься, а не языками чесать, — проворчал он.

— Уже сделано, — ответил я. Всё это время, пока мы разговаривали с Бревновым, я поддерживал пациента в состоянии сна и накачивал его жизненной энергией, которая понадобится заведующему для работы. Конечно,

с родной энергией работать проще, но медицинская коллегия понимала, что главный целитель во время операции и так тратит массу энергии, а потому предписывала закачивать энергию ассистентам. Отсюда и появилась роль «батарейки». Так опытные целители экономили массу энергии и могли провести несколько операций за день.

— А ты не промах, — прокряхтел мужчина. Думаю, всё-таки я в тебе ошибался. Из тебя может получиться хороший целитель. Но не думай, что я буду делать для тебя поблажки. Раз ты стремишься, хочешь расти и развиваться, за каждую ошибку спрошу вдвойне.

Следующие две недели прошли идеально. Бревнов продолжал подзадоривать нас в своём репертуаре, но держал себя в руках и практически не отпускал недовольных комментариев. Да и теперь отношение к его выходкам стало совершенно другим.

Но всё изменилось, когда он явился в процедурную и устроил там полный разнос. Если бы он делал замечания в отсутствие пациентов, было бы вообще замечательно. А так это выглядело вдвойне обидно и чревато проблемами. Разрушение деловой репутации и неуверенность пациентов в качестве наших услуг росли с каждым замечанием заведующего.

— Да вам только вскрытие проводить можно доверить, а не процедуры. Кто так пользуется даром? Я вас всех в фельдшеры разжалую, там хотя бы дар не нужно использовать, кричал он до хрипоты.

И ладно бы замечания были по серьёзному делу. Нет, малейшая ошибка или потеря времени заканчивалась очередным нагоняем и гневной тирадой. Это вселяло неуверенность и в стажёров, и в младших целителей, отчего ошибок становилось ещё больше, а время проведения процедуры становилось ещё длиннее. Каждый боялся ошибиться и сделать что-то не так, что провоцировало новую лавину критики. Наконец, уже пациенты начинали жаловаться и требовать замены целителя. Такими темпами отделение могло развалиться ещё до возвращения Радимова.

Школа Семёнова, который частенько подначивал нас, мне здорово пригодилась, потому как я держался спокойнее всех и редко поддавался на провокации Бревнова. Наконец, когда Павел Васильевич в очередной раз раскритиковал Тихомирову, Катя выдала такую тираду, что даже бывалый мужчина растерялся и не знал что сказать.

— Отстранена от работы! — выпалил Бревнов, когда к нему вернулся дар речи.

— Отлично! В таком случае, я самоустраняюсь, — произнёс Макс, снимая перчатки. — Желаю тебе идти туда же и не возвращаться, старый конченый маразматик!

— Раз вам так не нравится как мы работаем, проводите процедуры сами. А мы посмотрим как нужно, — с вызовом заявила Семенюта, поднимаясь со стула и становясь рядом со всеми.

— Ты предлагаешь заведующему самому проводить процедуры? А оперировать кто

будет? — задыхался от такой наглости целитель.

— Я не заведую отделением, поэтому меня это волновать не должно. А вот вам следовало бы задуматься об этом, вместо того, чтобы постоянно критиковать.

Бревнов повернулся ко мне, но я встал рядом с остальными. Ситуация стала серьёзным испытанием нашей сплочённости. По одиночке Бревнов задушит всех, но если мы станем стеной, заведующему придётся сдаться.

— Обе стороны неправы, — высказал я своё мнение. — Максу с Катей следовало контролировать эмоции, а вам не стоило так остро критиковать нашу работу. Вы — лидер, у вас больше опыта. Вот возьмите и покажите как правильно, укажите на ошибки, поделитесь знаниями как их можно избежать. Пока я не вижу перед собой заведующего отделением. Сейчас вы больше тянете на скандального, вечно недовольного старика, который пытается всем доказать, что раньше было лучше, а теперь всё не так, как должно быть.

— Вы все отстранены от работы, — процедил Бревнов. — Официальное обращение о вашей некомпетентности будет передано главному целителю больницы и в медицинскую коллегию города Градовец.

— Да нам ли не плевать? — пожал плечами Макс. — Максимум, что может грозить стажёрам — разрыв соглашения о прохождении стажировки. Но я с удовольствием пройду её в другом месте, чем буду слушать бесконечное брюзжание и крики.

Павел Васильевич вышел из процедурной, а мы отправились в зал ожидания. Раз нас отстранили, пусть Бревнов сам разбирается с работой. Хотя, в отделении осталась ещё Сарычева, и за Нину Владимировну было обидно, но что мы можем изменить? Пусть работают вдвоём.

— Хорошо-то как! — лениво потянулся Макс и расплылся на мягком диване. После эмоционально тяжёлого начала дня тишина казалась настоящим подарком.

Но долго прохлаждаться без дела нам не дали. Через несколько минут к нам вышла Удалова.

— По какому поводу вы устроили себе перерыв? — поинтересовалась главная целительница больницы. — У вас работы нет?

— Мы отстранены, — развёл руками Ключников. — Все!

— Возвращайтесь в отделение, с Павлом Васильевичем я поговорю.

В этот день Бревнова мы больше не увидели. Говорят, он устроил скандал в кабинете Удаловой и демонстративно вышел из кабинета. В его отсутствие отделение осталось без заведующего, а на следующий день из отпуска вышел Радимов.

— Вас даже на месяц нельзя одних оставить! — раздосадовано развёл руками Егор Алексеевич.

— А вы только на сегодня вышли, или с концами? — поинтересовался Макс.

— Куда же я вас дену? Раз больше нет кандидатур, которые могли бы присмотреть за отделением, придётся мне выходить на несколько дней раньше.

— Ура! Бревновщина закончилась! — закричал Ключников, подскочив от радости, а его поддержал целый хор наших радостных голосов.

Выходные прошли практически незаметно. Пришлось немного поторчать на работе, заполняя истории болезней и решить массу бытовых проблем. С севера принесло холодный циклон, поэтому за два дня мы с Лерой никуда не сходили. Зато грелись жаркими поцелуями и объятиями. Как назло, утром перед нашим дежурством пригрело солнце.