Чтение онлайн

Сдалась первой, вновь попросив его о встрече. С той предыдущей прошло больше месяца. Поговорить с ним тогда так и не удалось. Сейчас, пользуясь выходным, могла позволить себе собраться неспешно, чтобы хоть немного изменить тот устоявшийся образ, к которому успела привыкнуть. Я, конечно, не «мымра» из «Служебного романа», но однообразие моего гардероба поразило бы самую чопорную леди: белые и бежевые блузки, черные юбки-карандаши, туфли-лодочки на среднем каблуке.

Почему-то сегодня хотелось выглядеть по-особенному. Надела ярко-голубой легкий сарафан, который так выгодно подчеркивал бронзовый загар и хорошую фигуру. Оставила

волосы распущенными, не став закручивать привычной «улиткой». Выразительные глаза не было необходимости оттенять подводкой, а густоте моих ресниц многие откровенно завидовали.

Впервые я столько времени провела за сборами на встречу… или все-таки свидание? Не могла ответить даже себе на этот вопрос, но на душе делалось теплее, когда думала об Андрее. Покружившись перед зеркалом в прихожей, вспомнила гоголевскую Оксану и решила, что сегодня я чудо, как хороша. В моей комнате такого не было. Зеркало сняли даже со шкафа после того, как я лет в пятнадцать назвала его порталом в мир, полный чудовищ.

Постаравшись отогнать от себя тревожные мысли, отправилась на встречу с Андреем, волнуясь и порываясь вовсе повернуть обратно. Тогда меня впервые посетило ощущение того, что от моих действий сегодня будет зависеть вся дальнейшая жизнь.

В этот раз мы словно поменялись с Андреем местами. Он выглядел уставшим и расстроенным. Ослабленный галстук, две первые расстегнутые пуговицы белой рубашки добавляли неряшливости.

— Что произошло? — спросила я, понимая, что должно было случиться нечто экстраординарное, что он появился в таком виде в публичном месте.

— Отец попал в аварию. Сейчас оперируют. Шансов на то, что выживет крайне мало.

— Так почему ты еще здесь? — спросила я. — Едем скорее к нему.

Он послушался и действительно отвез меня в больницу, где дежурили его мама и сестра, какие-то родственники и сослуживцы отца.

Я, посторонний человек, появилась среди всех этих людей, объединенных общим горем, но отступать было поздно.

— Мама, это Ника, — представил меня Андрей, не выпуская моей руки.

Даже не заметила, когда успел взять ее в свою. Пусть, если этот жест его хоть немного успокаивал.

Женщина подняла на меня заплаканные глаза и произнесла:

— Спасибо, что не оставила его одного.

Стало совсем неудобно. Я пришла в кафе, чтобы раз и навсегда расставить все точки над "i", а вместо этого сидела и утешала маму Андрея. Впервые кому-то нужна была моя поддержка, а не наоборот.

Через час оперировавший Сергея Петровича врач объявил, что опасность миновала, хотя потребуется дорогостоящее лечение и длительная реабилитация. Все вздохнули с облегчением, принялись поздравлять друг друга. Андрей обнял меня. Я старательно избегала любых физических контактов, но второй раз за вечер не стала сопротивляться. Так приятно было ощущать себя не ущербной, а действительно нужной кому-то, пусть даже на несколько часов.

***

Несмотря на серьезные травмы, Сергей Петрович быстро шел на поправку. Конечно, он мог позволить себе тратить большие деньги на лечение и дорогостоящие препараты, массажистов и тренеров, но немалую роль в этом сыграла его семья. Близкие окружили его таким вниманием и заботой, что, казалось, подпитывали своей энергией и вдохновляли бороться с недугом.

Я знала об этом не понаслышке, потому что в течение полугода регулярно бывала у них дома. Сначала Андрей предложил навестить отца, потом

Вера Анатольевна, его мама, попросила остаться на ужин. Постепенно это вошло в привычку: раз в две недели я обязательно ужинала у Демидовых. Иногда парень приглашал меня в кино или кафе, а я все чаще соглашалась. Он стоически терпел походы в музеи и на выставки, откровенно скучал, не осознавая великой силы искусства, но неизменно был рядом.

Как-то незаметно Андрей стал частью моей жизнь. Мы проводили много времени вместе, что позволило мне узнать его значительно лучше, чем за все предыдущие месяцы. Образованный, умный, воспитанный, надежный — каких-то слов я не находила, рассказывая о нем родителям и психологу. Все однозначно решили, что я влюблена, и что романтика в жизни мне точно не помешает.

Они были правы. Как иначе объяснить то, что я потянулась к нему, доверила не только свои мечты и мысли, но и поделилась страхами. Говорить о личном я привыкла и делала это без смущения, только с ним было иначе: боялась поднять глаза и увидеть презрение или непонимание. Без утайки рассказала о неврозах и истериках, навязчивых состояниях и приступах паники, которые давно стали частью моей жизни. Не хотела начинать отношения с обмана. У каждого человека должно быть право на выбор, а сделать его можно только тогда, когда тебе известны все обстоятельства.

У меня никогда не было настоящих друзей из-за моих проблем. Андрей стал первым. Первым другом, первым мужчиной. Не струсил, не осудил за отсутствие какого бы то ни было опыта, был нежен и внимателен.

Больше года терпел сложности моего характера прежде, чем я решилась на близость с ним. Сумел разбить ту стену, которой отгородилась от всего мира, за что я ему была бесконечно благодарна.

Улитка выбралась из раковины и увидела прекрасный мир вокруг. Мир, который принял меня в свои объятья, как любящий отец, не оттолкнул, не посмеялся. Видимо, всему свое время, успокаивала я себя, думая о тех годах, что прожила, не видя смысла в жизни, почти смирившись с безысходностью и отчаявшись изменить что-то.

Именно с Андреем я узнала, что значит быть счастливой. С улыбкой просыпаться по утрам и засыпать с мыслями о дорогом человеке. Радоваться и радовать других.

Родители обожали моего парня и едва не молились на него, понимая, как сложно ему пришлось со мной. Теперь они тоже смогли вздохнуть с облегчением, видя, что их дочь пошла на поправку. Скольких сил и терпения им потребовалось, чтобы не дать мне сойти с ума, сколько любви они проявили, не позволив отправить меня в психиатрическую лечебницу. Мой долг перед ними был просто огромен, поэтому я старалась сделать все возможное, чтобы мама с папой тоже были счастливы.

Произошедшие во мне изменения заметили даже коллеги. Вопреки ожиданиям, они не стали злословить на мой счет, упрекая в меркантильности и попытке завязать отношения с богатым молодым человеком, а искренне радовались за нас обоих.

Я перестала задерживаться допоздна и брать сверхурочную работу, но и в этом они меня только поддержали. Наверно, я родилась под счастливой звездой, если меня окружали такие чудесные люди.

Только одно омрачало мое безоблачное состояние — ощущение какой-то неправильности, будто я проживала не свою, а чужую жизнь, шла наперекор уготованной мне судьбе. Больше всего на свете я стала бояться того, что счастье мое будет недолговечным, а расплата за него не заставит себя ждать.