Чтение онлайн

Только Гребенюк скрылся в темноте, как невдалеке, выбросив красный язык пламени, разорвалась мина. Сонька шарахнулась в сторону, опрокинув державшего вожжи Юру.

– Держи, сынок, кобылу-то, а то домой удерет! – крикнул Гребенюк.

Юра догнал Соньку, схватил ее за узду и размахнулся, намереваясь ударить, но не ударил – кобыла дрожала и фыркала от страха.

– Соня… Сонюшка… – Юра гладил заиндевевшую морду лошади. – Ну что ты, дурочка!.. Это же передовая!..

И дрожащая Сонька, словно понимая, жалась мордой к своему маленькому хозяину.

– Доски привезли! – крикнул кто-то в темноте. – Ко мне! Ребята!..

К возам подбежали бойцы и в момент разгрузили

доски.

– Товарищи ездовые, – крикнул тот же голос, – живо назад! И все, что там есть: доски, бревна, столбы – все везите сюда!..

Когда нагруженные подводы снова возвращались к передовой, на повороте их встретил боец, вскочил на передние сани и, указывая ездовому путь, вывел обоз к самому берегу. Он остановил его невдалеке от разваленного дома, откуда стреляли минометы. Юра не мог удержаться, чтобы не посмотреть, что делается там, за стеной этого дома. Он поднялся на ящики и взглянул в щель стены в тот самый момент, когда яркая ракета осветила покореженный лед водохранилища и бегущих по нему бойцов. То здесь, то там вздымались вверх поднятые взрывами столбы льда и воды… Эта картина потрясла Юру. Всем своим детским сердцем он переживал за бойцов, ему хотелось крикнуть им: «Ложись», но из-за угла дома уже доносилась команда: «Приходько! Выводи роту на лед!..»

Потом над ухом Юры кто-то крикнул: «За нашу Родину! Огонь!» И сразу же ахнули минометы. Юра вздрогнул и, свалив ящики, с грохотом скатился прямо на связиста.

– Откуда тебя, чертяга, сдуло? – Связист оттолкнул Юру и сунул ему в руки концы кабеля. – На, крепко держи, смотри не упусти! – и скрылся в темноте.

Юра держал кабель изо всех сил, но вдруг кабель резко дернулся. От неожиданности Юра упал и выпустил его конец.

– Эй, кабель, кабель отдай! – закричал Юра и побежал к водохранилищу, куда, как ему показалось, взметнувшись спиралью, унесся провод. Он добежал до самого берега, но кабель точно в воду канул, а тут еще, как на грех, ни одной ракеты – кругом сплошная тьма, грохот, треск да проклятые светящиеся пули, которые, проносясь над его головой, заставляли прижиматься к земле!..

Вдруг откуда-то снизу раздался отчаянный крик:

– Помогите!..

Не давая себе отчета в том, что он делает, Юра сорвался с места и скатился по крутому берегу прямо ко льду. Если бы не помешала доска на пути, он так бы и въехал на лед. Юра схватил доску и потащил ее к барахтавшемуся в полынье человеку.

– Не ходи, утонешь! – крикнул этот человек.

– Рыжик!.. Рыжик!.. – надрываясь, звал с берега Гребенюк.

Юра сильно толкнул доску вперед и почувствовал, что человек, который был в полынье, ухватился за ее конец. Другой конец доски возле Юры резко подался вверх. Мальчик навалился на него всем телом. В этот момент раздался взрыв, льдина качнулась и стала опускаться под воду. Очутившись в воде, Юра что есть силы закричал:

– Тону! Спасите!..

Что было дальше, Юра уже не помнил. Он пришел в себя только тогда, когда санитары стали раздевать его.

– А где тот, кто тонул? Спасли? – спросил Юра.

– Я здесь, малыш! – отозвался из-за печурки знакомый голос.

Юре хотелось взглянуть на этого человека, но санитар с большими темными усами круто повернул Юру спиной к печке и стал быстро растирать спиртом его спину, потом грудь.

Не дав усатому закончить растирание, другой санитар тут же набросил на Юру нагретую у чугунки рубаху, мгновенно просунул замерзшие маленькие руки в длиннющие рукава, и Юра сразу же почувствовал, как его окутывает приятное тепло.

– Водочки бы ему! – сказал санитар, натягивая на Юру брюки такого

же размера, как рубаха.

– Кнута ему, а не водки, – услышал Юра голос деда Гребенюка и увидел, что тот у топки греет для него полушубок.

Не успел Гребенюк укутать мальчика полушубком, как кто-то крепко обхватил Юру за плечи. Это был высокий человек, уже одетый по-боевому, со знаками различия командира батальона на петлицах. И Юра по голосу узнал, что это тот самый комбат, которому он носил обед и которого просил послать его, Юру, на передовую.

– Спасибо, мальчик! Вовек не забуду! – Он крепко прижал Юру к своей груди и попросил стоявшего рядом врача: – Запишите его имя и доложите командиру полка. Он спас меня. Как тебя зовут?

– Юра.

– А фамилия?

Юра замялся и чуть слышно протянул:

– Рыжиков.

Комбат еще раз по-родному обнял Юру, поцеловал и скрылся за спинами переодевавшихся бойцов, тоже искупавшихся в ледяной купели.

– Чего рот-то разинул, иди! – Гребенюк надел на Юру шапку и толкнул его в спину. – А если б утоп? Тогда что? К саням тебя, что ли, привязывать, едят тебя мухи?! Завтра же доложу старшине, пусть тебя в тыл отчисляет…

Гребенюк повел Юру к развалинам дома. В это время снова вспыхнули ракеты, и Юра, оглянувшись в пролом стены, увидел, что наши уже штурмуют дома на другом берегу.

– Дедушка, смотри, они уже на том берегу! – радостно закричал он, но тут же заметил, что здесь возле развалин притаилось много бойцов. – А эти чего здесь остались? Струсили?.. – спросил он.

– Что ты, сынок, да разве можно? Это тяжкое преступление.

– Почему же они не наступают?

– Значит, так надыть. В военном-то деле, как в колхозе, все рассчитано, все разложено и про запас оставлено. На том берегу – это значит передовые части. Они выбили фрицев из той деревушки – как ее, Никулино, что ли. Теперь они будут ее держать, а под их прикрытием и вся дивизия переправится. Ну, а нам с тобой, как говорит старшина, надыть батальон обеспечивать боеприпасами, а там, глядишь, время придет и Луку Лукича с харчами везти…

Гребенюк уложил Юру в розвальни на кошели с сеном и накрыл попонами.

– Дедушка, – Юрин голос под попоной звучал глухо. – А как, если они у того берега провалятся? Ведь пока до них добегут – замерзнут в воде!..

– Что и говорить, все может быть! – вздохнул Гребенюк. – А что же сделаешь, сынок? Война!

Впереди скрипнули полозья, Гребенюк хлопнул по кошелю, сказал:

– Слышь, подводы тронулись! Ну, поехали! – и громко причмокнул.

Буланый дернул и, фыркая, потрусил мелкой рысью. За ним пошла Сонька.

Под попонами Юре стало душно, и он приподнял их немного и вдохнул в щелочку свежий морозный воздух. Он вспоминал все, что видел в этом страшном бою, и думал: «Я буду таким же, как и они! Не побоюсь, хоть в огонь, хоть в воду!»

Полки дивизии Железнова, преследуя гитлеровцев, быстро шли к Рузе. Их передовые батальоны, не отрываясь от противника, стремились с ходу форсировать реку. Но враг оказался хитрее: прикрывшись арьергардами, он отвел основные силы на западный берег, занял там оборону и взорвал на реке лед, оставив для своих прикрывающих отрядов лишь узкие ледовые переходы. Когда наши атакующие батальоны бросились на лед вслед за отходящими отрядами противника, гитлеровское командование, не жалея своих солдат, взорвало и эти последние переходы. Освещая реку ракетами, фашисты накрыли ее ураганным огнем. Река застонала, извергая столбы воды и льда. Форсирование Рузы с ходу сорвалось.