Испытание
Шрифт:
В это время к дому подъехал Яков Иванович.
– Ты чего такой красный? – остановил он сына. Увидев высыпавшую за ворота ватагу, отец все понял.
– Драка? Эх ты, пионер! – Он подтолкнул Юру в парадное.
– Чего толкаешься?! – обиделся на отца Юра, остановился в темном углу лестницы и забормотал сквозь слезы: – Я им покажу, как дразниться! Так дам, что за Бугом слышно будет…
– Вот я тебе сейчас дам – так это точно! – Яков Иванович потянул сына за собой. – Живо домой!..
Сверху раздался голос бабушки:
– Покажи
– Ты бы послушал, как они дразнятся, так тоже бы дал сдачи! – закричал Юра.
При этих словах Яков Иванович невольно вспомнил, как его в детстве по-разному обзывали. И он так же, как Юра, бил обижавших его ребят. Но тогда за него, сироту, заступиться было некому… Почему же дразнят Юрку? Может быть, потому, что редко видят его с отцом, считают беззащитным? Как захотелось Якову Ивановичу надрать за сына уши этим сорванцам!
Он повернулся к Юре, притянул к себе и спросил:
– Ну, ты им дал как следует?
Юра, удивленный такой переменой в отце, нерешительно протянул:
– По первое число!
Увидев их обнявшимися, Аграфена Игнатьевна развела руками.
– Вот так сами и портите детей!.. – возмутилась она и в сердцах хлопнула дверью.
После ужина Нина Николаевна стала собирать мужа в дорогу. В большой чемодан положила надувную подушку, нитки, иголки, принадлежности для мытья и бритья. Маленький чемоданчик наполнился съестным. Среди копченостей, масла, сахара и прочей снеди оказалась еще и баночка клубничного варенья.
– Ну, милые вы мои, это же на целый месяц хватит!.. – запротестовал Яков Иванович. Но теща с Ниной действовали единым фронтом.
– Едешь на день, бери хлеба на неделю! – сказала Аграфена Игнатьевна. И Яков Иванович понял, что сопротивление бесполезно.
Когда все улеглись спать, Яков Иванович еще долго стоял у открытого окна. Он смотрел, как вдалеке в домах переливаются огни, вдыхал свежий ночной воздух.
Вдруг где-то поблизости раздались звуки рояля.
– Яша, – сонным голосом позвала жена, – тебе ведь рано вставать!
– Больно ночь хороша, Нина. Иди-ка сюда!
Нина Николаевна накинула халат, подошла к нему. Встала рядом. Он обнял ее.
Заглядывая ему в глаза, она улыбнулась:
– Непутевый ты у меня!.. Такой же, как когда-то. И годы на тебя не действуют.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Всю дорогу Польщиков за рулем мурлыкал один и тот же мотив.
На большаке, неподалеку от деревни Зломысел, из-за кустов показались два конных пограничника. Они остановили машину. Загорелый, весь в пыли сержант нагнулся с седла и попросил Железнова предъявить документы.
– Не знаете ли вы, где штаб батальона стрелкового полка? – выйдя из машины, спросил Яков Иванович.
– Знаю, товарищ полковник. Отсюда в трех километрах. Проедете по этой дороге вперед с километр, налево пойдет проселок. Как
В лесу машину действительно встретил патруль и проводил до усадьбы, окруженной густым садом.
Навстречу Железнову с крыльца сбежал сухощавый, длинноногий офицер.
– Капитан Карпов, командир батальона, – представился он.
Карпов провел Железнова в дом. Там находились начальник участка военинженер второго ранга Тихомиров и воентехник первого ранга Паршин. Оба среднего роста, поджарые, загорелые и оба лысые. Тихомиров облысел давно. Паршин же, стараясь походить во всем на своего начальника, брил голову наголо.
Отказавшись от предложенного ему обеда, Железнов приступил прямо к делу.
Работали долго. Солнце уже перешло в другие окна и, пробиваясь сквозь листву яблонь, яркими пятнами играло на полу, а они все еще согнувшись стояли над схемой укрепрайона и над чертежами фортификационных построек.
По схеме получалось, что размещение бетонных и дерево-земляных огневых точек было произведено правильно и искусно: куда бы враг ни сунулся, он сразу попадает под перекрестный огонь. Особенно понравилась Железнову отсечная позиция по реке Пульве.
Первая очередь бетонных сооружений была уже закончена, и работы второй очереди во многих местах наполовину сделаны. Значительно хуже обстояло с возведением дерево-земляных сооружений. Из-за этого и разгорелся спор. Железнову казалось, что план по этим сооружениям в срок не будет выполнен. Он высказал сомнение и упрекнул начальника участка.
– План, товарищ полковник, будет выполнен в срок, – ответил вместо Тихомирова капитан Карпов. В его голосе прозвучала обида: он ожидал, что Железнов похвалит его за перевыполнение майского плана.
– Я не хотел обидеть вас и ваших бойцов, – перевел взгляд на Тихомирова Железнов. – Но меня беспокоит, что окопы, проволочные заграждения и огневые точки между дотами делаются медленно. Почему отстаете от плана?
– Разрешите заметить, в прежнее время это возлагалось на те войска, которые будут занимать укрепрайон, – сказал Тихомиров: он не любил дерево-земляные, фортификационные постройки и считал, что сейчас зря тратят на них время и деньги, ведь они все равно через год сгниют.
– Вы сами говорите, что это было прежде. Тогда был расчет на какое-то мобилизационное время. А теперь, как мы видим, война начинается без объявления. Мы не можем этого не учитывать. Нам надо быть начеку!
– Начеку? Кто же нам сейчас грозит? – не без иронии спросил Тихомиров.
Паршин, благоговевший перед своим начальником, расплылся в улыбке.
Вместо Железнова ответил Карпов:
– Гитлер! Вот кто!.. – резко бросил он.
– Не наводите панику, капитан, – обрезал его Тихомиров. – Гитлеру сейчас невыгодно с нами воевать. Он прекрасно понимает, что наша страна не Франция и не Польша…