Испытание страстью
Шрифт:
Беренгария собралась было придумать какое-то оправдание, но неожиданно для себя сказала правду:
— Гордость. Та самая великая гордость Монтгомери, будь она проклята. — Замолчав, она улыбнулась. — Та самая гордость, которая сейчас вызывает спазм в твоем желудке и от которой твой лоб покрывается испариной. Скажи, ты вертишь в руках отцовский кинжал?
Джеми не сразу сообразил, что она имеет в виду, но потом заметил, что держит в руках красивый кинжал с позолоченной рукояткой, который отец подарил ему много лет назад. Давным-давно
Он грустно усмехнулся.
— Я и забыл, насколько хорошо ты знаешь меня. Он расположился на подушке у ее ног и, положив голову ей на колени, закрыл глаза. Беренгария нежно перебирала его волосы.
— Никогда не встречал женщину, способную сравниться с тобой по красоте.
— Разве не глупо с твоей стороны говорить, что мы близнецы?
Он поцеловал ее руку.
— Я стар, уродлив и весь в шрамах, а ты не тронута временем.
— Нетронута, именно так, — пошутила Беренгария, намекая на свою девственность.
Но Джеми не улыбнулся. Он поднял руку и помахал ею перед лицом девушки.
— Бесполезно, — проговорила та и ухватила его за руку. — Я ничего не увижу, даже если зажечь лучину у меня перед глазами. Я слепа, а какому мужчине нужна слепая жена? От меня нет никакой пользы, лучше бы я умерла при рождении.
Стремительность, с которой Джеми вскочил на ноги, изумила ее.
— О Джеми, прости меня. Я не хотела… Я просто не подумала. Пожалуйста, садись рядом. Дай мне дотронуться до тебя. Пожалуйста.
Джеми вновь опустился на подушку. Его сердце учащенно стучало, и причиной этому было чувство вины. Они с Беренгарией были близнецами, но Джеми оказался очень крупным ребенком, и ему потребовалось много времени, чтобы появиться на свет. Когда же настал черед Беренгарии, она появилась обмотанная пуповиной, и вскоре обнаружилось, что девочка слепа. Повитуха утверждала, что во всем виноват Джеми со своей медлительностью, поэтому он жил с чувством вины перед красавицей-сестрой.
Он всегда старался быть рядом с ней. Ни разу терпение не изменило ему, никогда ее общество не утомляло его. Он помогал ей во всем, учил лазать по деревьям и даже ездить верхом, вдвоем они прошли десятки миль по холмам.
Все считали Джеми чуть ли не святым, за исключением их брата Эдварда. Когда кто-то хвалил Джеми за то, что он отказывается от игры со своими сверстниками ради того, чтобы повести слепую сестру в лес за ягодами, Эдвард обычно говорил: «Он украл у нее зрение, верно? Так почему же ему не делать все возможное, чтобы вернуть его ей?»
Джеми набрал в грудь побольше воздуха.
— Итак, никто не рассказал мне, что творил Эдвард, только из-за этой гордости, — заметил он, возвращаясь из воспоминаний в действительность.
Вина лежала на его сердце тяжелым грузом. Вина за то, что он так надолго оставил слепую сестру, вина
— Хватит тебе заниматься самобичеванием, — проговорила Беренгария.
Она слегка потянула Джеми за волосы, и он, подняв голову, посмотрел на нее. Трудно было поверить, что такие прекрасные голубые глаза с длинными пушистыми ресницами ничего не видят.
— Ой! — с улыбкой воскликнул он и, когда она отпустила его волосы, поднес ее руку к губам. — Я ничего не могу поделать с чувством вины. Оно постоянно мучает меня. Я знаю, что собой представляли отец и Эдвард.
— Да, — поморщилась Беренгария. — Отец носа не показывал из своей комнаты, а Эдвард оказался самой настоящей свиньей. Он был опасен для всех деревенских девочек старше десяти лет. Он умер молодым, потому что дьявол слишком сильно полюбил его и захотел, чтобы он всегда был рядом.
Джеми против воли рассмеялся.
— Я так скучал по тебе все эти месяцы.
— Годы, дорогой братец. Годы.
— Ну почему женщины помнят какие-то мелочи? Беренгария дернула его за ухо.
— Хватит говорить о твоих женщинах. Лучше расскажи мне о данном тебе поручении.
— Как же ты великодушна! Ты представила все так, будто мне предстоит отправиться на поиски Святого Грааля, а вовсе не сопровождать богатую наследницу по стране.
— Но так и есть, если дело касается тебя. Меня всегда удивляло, что вы с Эдвардом родные братья.
— Иногда я спрашивал себя: а кто же его отец, если учесть, что он родился через пять месяцев после свадьбы наших родителей, — цинично заметил Джеми.
Если бы эту мысль высказал кто-нибудь другой, Беренгария бросилась бы защищать свою дорогую матушку, чей рассудок давным-давно помутился.
— Однажды я спросила маму об этом.
— И что же она ответила? — Джеми не скрывал своего изумления.
— Она взмахнула рукой и проговорила: «В то лето вокруг меня было так много красивых молодых людей, что я, боюсь, и не вспомню, кто именно из них».
Первой реакцией Джеми был гнев. Однако он сказал себе, что слишком хорошо знает свою мать, чтобы обижаться, и, успокоившись, улыбнулся.
— Если ее семья обнаружила, что она беременна, то для нее не было лучше мужа, чем отец. Я так и представляю себе, как его мать подходит к нему и говорит: «Сынок, отложи эту книжку. Настало время жениться».
— Ты думаешь, в свою брачную ночь он тоже читал?
О Джеми, неужели ты считаешь, что и мы?.. — Глаза Беренгарии расширились.
— Даже ученые время от времени отрываются от книг. Если бы ты могла взглянуть на нас и наших двоюродных братьев и сестер. Ведь мы же похожи. А Джоби так вообще копия отца.
— Да, — согласилась Беренгария. — Значит, ты тоже над этим задумывался?
— Раз или два.
— Наверное, в те разы, когда Эдвард пихал тебя в кучу навоза? Или привязывал к ветке дерева и уходил? Или когда он ломал твои вещи?