Чтение онлайн

Он поднял с пола рюкзак. Камуфляжная ткань была забрызгана грязью, а скатанный спальный мешок, закрепленный сверху, явно нуждался в хорошей стирке.

— Похоже, ты давно в дороге, — сказала я.

— Три дня, от самого Чикаго. Не рекомендую повторять.

— Ты где-нибудь останавливался на ночлег?

— Нет, но позапрошлой ночью мне удалось поспать часов шесть в кузове грузовика, который перевозил холодильники из Питсбурга в Олбани.

Он бросил рюкзак на пол возле дивана и огляделся.

— Уютно, —

оценил он.

— Ты хочешь сказать, тесновато.

— Это то, что предлагают местному доктору в качестве жилья?

— Не совсем, — сказала я и рассказала про потоп у Бланда.

— А, понимаю, это из серии «сделай сам»… навязчивая идея среднего класса, которая позволяет буржуазии думать, будто она может обойтись без квалифицированного труда пролетариата.

— Для меня «сделай сам» — это скорее хобби выходного дня, не говоря уже о способе экономии денег.

— И я о том же: устранить пролетариат, заменив его образованной элитой, для которой ремонт дома — хобби,доступное любому выпускнику колледжа. Ты разве не знаешь, что у Маркса в «Капитале» целая глава посвящена водопроводчикам и перераспределению богатства?

— Ты шутишь.

Он заговорил голосом старика Маркса, попыхивая воображаемой сигарой.

— Леди, если вы верите в это, то поверите во все что угодно.

— Но я вовсе не верю в это!

— Совсем как твой отец, который однажды сказал мне, что самый важный дар для историка — встроенный детектор дерьма.

— Не позаимствовал ли он эту строчку у Хемингуэя?

— «Незрелые поэты подражают, зрелые крадут».

— Т. С. Элиот? — спросила я.

— Я впечатлен, — кивнул он.

— Уж чего-чего, а читать мне здесь удается вволю. Присаживайся, чувствуй себя как дома.

— Спасибо. — Он плюхнулся на пол.

— Вообще-то можно пользоваться и диваном.

— Да, но мои джинсы настолько замызганы после трех дней в дороге, что боюсь испачкать вашу мебель.

— Так ты из буржуазии? — поддела я его.

— Tou che [26] .Но чтобы внести полную ясность, я из la grande bourgeoisie [27] — Шейкер-Хайтс, пригород Кливленда, где любая еврейско-американская девчонка принцесса.

— И где любой еврейско-американский мальчишка…

— …будущий

адвокат по налоговым вопросам.

— Как же тогда получилось, что ты пошел не той дорогой?

— Я пристрастился к политике и общественным беспорядкам.

— Хочешь пива?

— Было бы замечательно.

Я достала из холодильника две банки пива и протянула ему одну.

— «Шаффер», — сказал он, изучая этикетку. — Доброе американское пиво.

— Да нет, просто дешевое.

— Я удивлен тем, что доктор и его жена вынуждены экономить.

— Дэн пока еще интерн, к тому же это захолустье, Мэн, где даже докторам платят не так много.

— Как говаривал дядюшка Сталин, год в Сибири исцеляет душу.

— Сталин никогда такого не говорил.

— А у тебя действительно есть встроенный детектор дерьма.

— Да, я дерьмо сразу улавливаю.

В спальне захныкал Джеффри.

— Не знал, что у тебя есть ребенок.

— Ну, теперь знаешь, — сказала я.

Я пошла в спальню, достала Джеффа из кроватки, поцеловала его в головку и сразу почувствовала запах грязного подгузника. Я принесла Джеффа в гостиную:

— Это Джеффри Бакэн. Поздоровайся с Тоби, Джеффри.

Положив Джеффри на пеленальный коврик возле телевизора, я расстегнула застежки подгузника и сняла его. Тоби покосился в нашу сторону.

— Хорошо, что не мне приходится этим заниматься, — сказал он.

— Послушай, это всего лишь дерьмо. А дерьмо — как однажды выразился твой мистер Маркс — есть суть жизни.

— Маркс никогда этого не говорил.

— Я знаю, но мне все равно нравится эта фраза. И если уж говорить о запахе дерьма, твои три дня в дороге тоже не добавили тебе свежести.

— Прошу прощения. Могу ли я надеяться на ванну? Мне нужно долго отмокать.

— Ты не только можешь принять ванну, но я настаиваюна том, чтобы ты это сделал. И пока ты будешь отмокать, дай мне всю свою грязную одежду, чтобы я могла постирать.

— Послушай, тебе вовсе не обязательно быть моей горничной.

— Да, но у меня пунктик насчет запахов. Так что чем быстрее твоя одежда будет выстирана, тем скорее воздух в квартире станет свежее.

Когда я закончила переодевать Джеффри, Тоби принялся разбирать свой рюкзак. Я прошла в спальню, выудила из бельевой корзины грязную наволочку и вручила ему.

— Вот, складывай все сюда.

Он так и сделал, потом пошел в ванную, закрыл за собой дверь, а через несколько секунд приоткрыл ее, и высунулась голая рука с охапкой одежды.

Он снова закрыл дверь, и я услышала, как побежала вода. Я вернулась к Джеффри, который, к моему удивлению, снова заснул. Я перенесла сына в кроватку, подхватила ворох грязной одежды и спустилась вниз, в прачечную. Загрузив вещи Тоби в стиральную машину, вышла на улицу.