Испытание любви
Шрифт:
Закрыв глаза, она быстро обдумывала ситуацию. Она и Натан проведут вместе всю оставшуюся жизнь. Что в таком случае значат какие-то шесть месяцев? Поймет ли ее Натан, когда она объяснит ему сложившееся положение?
– Шесть месяцев, – согласилась она в надежде, что поступает правильно. – Я тебе многим обязана. – Увидев облегчение в его глазах, она поднялась и взяла поднос. Как же ей сказать Натану об изменении планов? Он поймет, повторяла она себе снова и снова. Конечно, поймет. Он ведь не ребенок, не станет закатывать истерику,
Двухчасовое собрание прошло успешно. Во время длительных дискуссий обсудили, как наилучшим образом организовать работу в отделах, как привлечь новые заказы. Непривычно серьезная Молли вела протокол. Менеджеры с озабоченными лицами покинули зал, чтобы сообщить новости в своих отделах.
Вернувшись из зала заседаний, Джеймс открыл файл "Росси".
– Начнем? Нам нужен Фостер, чтобы пройтись по стоимостям и выяснить, какую смету внес Хью. Если она завышена, то ее придется пересчитать.
Оливия подвинула стул к краю стола, открыла блокнот, и они с головой окунулись в работу, внимательно изучая те разделы, которые следовало проверить. Они обменивались идеями, делали различные предположения и совершенно забыли о времени, которое летело незаметно. Вдруг дверь кабинета распахнулась.
– В ваших приемных нет ни души. Надеюсь, я не помешал? – раздался холодный голос Натана.
Оливия подняла голову. Сердце ее бешено колотилось. Лицо пылало. Она не могла справиться с охватившим ее чувством вины. Она взглянула на часы, стоявшие на столе. Половина второго. Она должна была встретиться с Натаном полчаса тому назад. Какой ужас!
– Нат, извини. Возникли неотложные дела. – Оливия вскочила. Она понимала, что ее суетливость может быть неправильно воспринята. Сцена, которую застал Натан – Оливия и Джеймс сидят очень близко за столом, склонившись над горой бумаг, – может быть им оценена не так.
Ее поспешное извинение не произвело никакого впечатления. Прищуренные серые глаза оставались холодными, выражение лица – агрессивным.
– Монро. – Оливия представила мужа Джеймсу, стараясь хоть как-то разрядить обстановку.
Джеймс поднялся и протянул руку. Его улыбка была дружелюбной и радостной. Казалось, он забыл о своих заботах и тревогах.
– Рад, наконец, с вами познакомиться, несмотря на то, что вы пытаетесь забрать у меня Лив.
Не самое удачное, что он мог бы сказать в данных обстоятельствах, подумала Оливия. Сердце ее ушло в пятки. Ну да ладно, мысленно извинила его она. Натан медленно шагнул вперед и лишь коснулся протянутой руки.
– Никаких попыток, Колдвелл, – поправил он Джеймса жестким тоном. – Я уже одержал победу. Еще один короткий месяц – отсчет начинается сегодня, – и моя жена для вас станет воспоминанием.
Джеймс был явно сбит с толку. Оливии стало не по себе, когда она заметила в его синих глазах злость. Он не понимал, чем вызвано подобное враждебное настроение Натана, так как ничего не знал о лжи,
Но сейчас было уже слишком поздно. Оба мужчины ощетинились. В любой момент Джеймс мог сказать, что Нат ошибается, что он уже убедил, Лив продлить срок до шести месяцев, и она согласилась. Никаких проблем…
– Мы должны спешить. – Оливия схватила мужа за руку, но почувствовала его сопротивление. Оливии потребовалось даже приложить некоторое усилие. – Надеюсь, ты заказал наш обычный столик? Они не станут бесконечно держать его! – беспомощно бормотала она.
Глаза ее умоляли Джеймса молчать, не говорить ничего. Она продолжала тянуть Натана за руку. Наконец он повернулся и пошел за ней из кабинета. Однако никакого облегчения Оливия не почувствовала: обед с мужем не сулил ей ничего приятного.
Ей показалось, что она ступает на тропу войны.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
В маленьком ресторанчике было полно народу. Стоял оглушительный шум. Оливия с несчастным видом нехотя ела итальянскую пасту. Казалось, они с Натаном были выброшены на каменный остров посреди бушующего моря радостных людей, приятно проводивших время.
Нет, он не отчитывал ее за то, что она не появилась в назначенный час, чтобы вместе с ним пообедать, за то, что он был вынужден пойти за ней, и нашел ее рядом с тем самым мужчиной, чье имя упоминал Хью. Обо всем этом он не обмолвился ни словом. Хотя было бы легче, если бы он это сделал. Тогда этот злосчастный инцидент можно было бы обсудить, объяснить.
Ожидание взрыва, который мог произойти в любую минуту, лишило Оливию аппетита. Она положила вилку, отодвинула тарелку и одним глотком выпила воду со льдом.
Натан был чрезвычайно вежлив, но от его вежливости веяло холодом. Он рассказывал ей о делах, которыми занимался утром, назвав это "зондированием почвы". Голос его был бесцветным и равнодушным. Он пересказал ей содержание нескольких телефонных разговоров со своими партнерами, высказал свое мнение по поводу возможного развития событий на финансовых рынках в других странах.
– … мне кажется, японская компания обойдет эту группу производителей на Филиппинах. Не знаю точно, когда это произойдет, но я это чувствую. – Он мастерски накрутил спагетти на вилку. – Они всегда правильно выбирают время, умело вкладывают деньги и получают прибыль. Потерь практически не бывает. Такая работа приводит меня в восторг.
Но восторженным он не выглядел. Он был похож на преподавателя, читающего лекцию кучке скучающих студентов. Оливию тянуло зажать уши, чтобы не слышать его холодного монотонного монолога.