Шрифт:
В тени магнолий
Мы с Петром были вместе уже два месяца и собирались разбежаться. Вернее, собиралась только я, ему пока знать не полагалось. С ним было слишком скучно. Ни рыба, ни мясо. Офисный планктон. Все разговоры о распределенном ИИ и индексах Доу Джонса.
На Рождество босс дал им отпуск до Нового года. Мол, «контрагенты за бугром отдыхают, а без них и вам штаны на казенных стульях протирать нефиг». Вот Петрик и пригласил провести пару дней на лыжной базе.
Хотела отказаться. Просто не представляла, как выдержу с ним
Тем более что «туча» оказалась небольшой, но вполне симпатичной. Насколько поняла, друзья детства с женами. Или девушками – паспорта не предъявляли. Люди из тех, с которыми сразу комфортно. Словно давно знакомы. Есть о чем поговорить, да и похохмить тоже. Можно не изображать из себя принцессу на горошине, а честно и откровенно дать понять, что я – свободная женщина. И Петрик – лишь рудимент, который я готова отбросить, как ящерица – хвост.
Просто удивительно, откуда у моего Петюни с его тефлоновым покерфейсом нашлись такие свойские друзья.
Заправлял в этой компашке некий Тёмыч – живчик-толстячок килограмм под 120. С разбега поцеловал мне руку, произнес что-то неразборчивое, но галантное, потащил к столу. Мне он сразу понравился. Если кто думает, что девушки любят одних только Шварцнеггеров, то это ошибка. Толстенькие – они веселенькие. И не обидчивые. Можно и покапризничать, и постервозничать. И не бояться, что он будет всю ночь сидеть в углу с надутой физиономией. А уж если дойдет до интима, то где найти центнер нежности, как не «мужичке-пуховичке»?
Его подруга – цыганистая Кармен в алом открытом на всю спину платье – своим видом подтверждала идею о том, что настоящим мужикам и подруги достаются такие, что только щурься.
К тому же Тёмыч как раз и являлся директором фирмы, в которой работал мой Петроний.
На дальнем углу расположился еще один член ареопага – Олежек со своей половинкой. По виду – училкой средней школы, в детских наивных очках и с нежным личиком инженю. Сам Олег – долговязый и уже лысеющий субъект в свитере-власянице – являл собой образ романтического геолога или полярника, немного простуженного и постоянно занятого вычислением в уме очередного месторождения углеводородов.
Четвертую пару за нашим столом представлял Марк – настоящий Ален Делон; даже трудно было представить, что такой красавчик работает ухогорлоносом в районной поликлинике. Его подругу сразу даже и не заметила, до такой степени она терялась на фоне сошедшего с экрана предела мечтаний.
Лыжная база гнездилась в глубине соснового бора в бывшем санатории промышленного гиганта, площади которого давно освоены под склады и гипермаркеты. Мы сидели в экс-столовой, превращенной в банкетный зал; пили шампанское, о чем-то говорили и много смеялись; меня то и дело приглашали танцевать – ребята и
Потом запустили «В краю магнолий». Под эту музыку так просто не спляшешь, надо знать хотя бы несколько па, и, пока народ топтался в нерешительности, Тёмычева «Кармен», ни с того, ни с сего, выдернула из-за стола моего Петрика и потащила колбасить на танцевальный пятачок. Мне даже обидно стало, насколько зачотно у них это получалось. Настолько, что никто даже не решился выйти к ним на площадку. Все стояли кругом, пялились на них и только хлопали в ладоши. Причем Петруня, гад, оказывается, умеет двигаться и даже правильно делать ножками! А уж «Кармен» выдавала такие захлёсты, что я искоса глянула на Тёмыча – как он сносит эдакое?
Кстати, тот мой взгляд перехватил, но лишь сардонически усмехнулся: молодежь! Не запретишь!
И потом я снова сидела рядом с запыхавшимся Петькой; Тёмыч разливал вместо шампанского вискарик и произносил один за другим тосты, почему-то обращаясь исключительно ко мне; в глазах уже слегка рябило, когда его «Кармен», глядя мне в лицо с непонятным вызовом, спросила:
– Кать, а как вы с Петром познакомились?
– Уф-ф! – только выдохнула я. – Не о чем и говорить. Наша фирма заказывала у них проект, он приходил согласовывать. Вот и всё…
– А проверить чувства не хочешь?
– Это как? – в ответ Олежкина инженю на другом конце стола нервно расхохоталась, а спутница Марка вскочила, и, закрывая лицо руками, побежала к туалетам.
– Выберешь любого из сидящих за этим столом мужчин и проведешь с ним ночь. А утром решишь, хочешь жить дальше со своим другом, или нет, – вынесла вердикт «Кармен».
– А он? – я взглянула на сидящего рядом Петьку, но его лицо было совершенно невозмутимым. Словно ничего и не слышал из того, что сказала только что благоверная его начальника.
– И он тоже решит, – губы моей визави чуть тронула улыбка, показавшаяся мне в тот миг откровенно змеиной.
– Катенька, не воспринимайте это предложение как из ряда вон, – нараспев выдал отоларинголог справа. Наложил натруженную пинцетами и канюлями длань мне на ручку и так проникновенно заглянул в глаза, будто хотел просканировать мое нутро до самой матки. – Просто мы – старые друзья и, я бы сказал, не чураемся друг друга. И все проходили этот тест. Как видите, ничего страшного. Чуть-чуть запретного удовольствия с общего согласия…
– А то мы тебе кое в чём завидуем! – продекламировала Олежкина инженю и залилась свекольной краской. Тёмыч заржал:
– Ну, что? Будем крутить бутылочку? По глазам вижу, Катюшка согласна!
– Подождите! Я ничего не говорила! – в голове крутились шальные мысли. Хотелось хоть как-то уесть эту «Кармен» с ее беспардонными гляделками. Выдержав паузу, спросила:
– А если мужчина мне понравится? По-настоящему? Тогда что? – губы «Кармен» продолжали смеяться, но глаза стали такими жесткими, что я поняла: в этой компашке подобное уже случалось.