Чтение онлайн

– Волчонок, ускорьте поиски, – спокойно распорядилась Хонор. – Вы нужны здесь, внизу.

– Волк, вас поняла. Мы поторопимся, и… – Она осеклась и хрипло рассмеялась. – Боюсь, много времени не потребуется. Их реактор только что взорвался.

Хонор моргнула, но позволить себе посторонние эмоции она сейчас не могла.

– Вас поняла, Джерри, – сказала Харрингтон в коммуникатор и, отключив связь, снова сосредоточилась на показаниях тактической голограммы. Поиск, прицеливание, выстрел… Надо убить еще очень и очень многих.

При звуке колокольчика Хонор оторвалась от терминала и нажала кнопку

консоли письменного стола, не так давно принадлежавшего гражданину бригадиру Трека. Ему же принадлежал и кабинет, однако гражданин бригадир, внезапно став покойником, ни в том ни в другом уже не нуждался.

Дверь плавно открылась, и в проеме показались Лафолле и Алистер МакКеон, оживленно разговаривая. Во время боя за парк бронемашин телохранитель был легко ранен, однако для Фрица Монтойи, получившего, наконец, доступ к современному медицинскому оборудованию, лечение подобных ран не составляло труда. Майор чувствовал себя хорошо. А поскольку у его землевладельца появились апартаменты, у дверей которых можно было нести караул, он (с явным вздохом облегчения) вернулся к своей привычной роли. Ему недоставало только зеленого грейсонского мундира.

Когда дверь открылась, МакКеон посмотрел через плечо Лафолле и кивнул Хонор. Очевидно, он хотел закончить разговор с гвардейцем. При виде его угрюмого лица Хонор стало не по себе, а уловленный краешек эмоций Алистера заставил ее желудок сжаться. Уорнер Кэслет, сопровождавший Алистера, выглядел еще мрачнее.

Нимиц, в последние дни большую часть времени дремавший на насесте, изготовленном для него Хонор и Лафолле, поднял голову. Хонор погладила его и, вопреки дурным предчувствиям, ощутила облегчение. Кот по-прежнему двигался осторожно, боясь потревожить покалеченную среднюю лапу, однако в ответ на ласку он излучал любовь и удовлетворенность. Перемена обстоятельств пришлась ему по вкусу: на Стиксе было куда прохладнее, чем в «Геенне», да и помещения базы, в отличие от лагерных хижин, оснащались кондиционерами. А главное, обнаружилось, что на огромных плантациях БГБ выращивают сельдерей!

Этот факт обнаружил Карсон Клинкскейлс, на второе утро их пребывания на Стиксе примчавшийся к Хонор с еще влажными от росы листочками. Нимиц был на вершине блаженства. Кот и раньше неплохо относился к Клинкскейлсу, но этот подарок ввел молодого энсина в избранный круг самых близких его друзей.

Воспоминания вызвали у Хонор мимолетную улыбку, исчезнувшую, как только она заставила себя вернуться к действительности. МакКеон закончил разговор с Лафолле и вместе с Уорнером вошел в кабинет.

– Алистер, Уорнер, доброе утро, – спокойно поздоровалась Хонор, не позволив голосу выдать обеспокоенность.

– Доброе утро, мэм, – ответил Кэслет.

МакКеон ограничился кивком. Только по одному этому Хонор, даже не умея читать эмоции, могла бы уверенно сказать, что он встревожен.

Жестом пригласив гостей сесть, коммодор Харрингтон откинулась в кресле и присмотрелась к вошедшим. За время пребывания на Аиде оба загорели и похудели. Ее прежде бледная кожа тоже приобрела оттенок золотистой бронзы, мышечная масса понемногу восстанавливалась, несмотря на то, что делать физические упражнения с одной рукой было не слишком удобно. Как, впрочем, и работать одной рукой на клавиатуре.

Кроме загара и подтянутости, Хонор и Алистера сближало наличие висевших на поясе импульсных пистолетов. У Кэслета оружия не было.

– Ты чем-то расстроен, Алистер? – начала она разговор. – В чем дело?

– Мэм, сегодня утром мы обнаружили еще два тела, – официальным тоном ответил МакКеон.

Хонор вздрогнула, ощутив за его словами чувство беспомощной растерянности. Она подняла

бровь, и он, скривившись, продолжил:

– Мерзкое дело, Хонор. Убийцы не спешили. Их было пятеро или шестеро… а характер повреждений указывает на пытки и насилие сексуального характера.

– Понятно.

Хонор машинально потерла пальцами лицо. За последние восемь месяцев она уже привыкла не ощущать прикосновений к левой щеке, а сейчас ей захотелось вообще утратить всякую чувствительность. Но лишь на мгновение. Безжалостно раздавив это проявление слабости, она отняла руку от лица и спросила:

– Соображения есть? Кто мог это сделать?

– Не думаю, что кто-то из «Геенны», – ответил МакКеон и покосился на Кэслета.

– Я тоже так не думаю, мэм, – подтвердил хев.

После захвата лагеря «Харон» он оказался практически в изоляции, ибо захваченные в плен сотрудники БГБ смотрели на него с горьким презрением, как на предателя, а для освобожденных на острове узников он оставался врагом. К нему даже пришлось приставить вооруженную охрану.

– Почему? – спросила Хонор.

– Из-за характера увечий, мэм. Полагаю, многие узники «Геенны» с удовольствием разделались бы со всеми служащими Госбезопасности и, честно говоря, их трудно в этом винить. Но тут… – он хмуро покачал головой, – тут совсем другое. Патологическая ненависть, на грани безумия. Я, конечно, не психиатр, но природа нанесенных увечий заставляет меня предположить, что в числе убийц был тот, кого привезли сюда в качестве сексуального раба. И, – он посмотрел ей в глаза, – желание такого человека отомстить вполне понятно. Винить его еще труднее, чем узников «Геенны».

– Ну да… – хмуро повторила Хонор, поглаживая край консоли указательным пальцем и обдумывая услышанное.

Похоже, Кэслет был прав. Гарриет Бенсон в первый же день знакомства рассказала Хонор о том, что гарнизон Стикса считал узников своей собственностью. Своими игрушками, забавляясь с которыми они порой поступали, как злые испорченные дети, безжалостно откручивающие куклам головы. Правда, в качестве сексуальных рабов чаще использовали политических заключенных, «врагов народа». К военнопленным относились с большей осторожностью: военных обучали основам рукопашного боя, а это, при определенных обстоятельствах, грозило… испортить удовольствие.

Теперь обстоятельства переменились. База потеряла убитыми, ранеными и пленными две трети своего гарнизона, однако шесть или семь сотен хевов разбежались по острову. В отличие от остальной территории планеты, на Стиксе они могли кормиться с земли, а чтобы отлавливать их на огромном острове, у Хонор не хватало людей. Беглецам даже не было нужды разбираться в свойствах местных диких растений: плантации БГБ покрывали десятки квадратных километров.

Трагедия беглых хевов заключалась в том, что бывшие рабы знали остров лучше своих хозяев. Они поддерживали связь с работниками плантаций (кстати, многие из них угодили на плантации после того, как надоели своим хозяевам). К моменту нападения Хонор на Стикс на острове скрывалось около двух десятков беглых рабов: инсценировав собственную смерть (они считались утопившимися, а отсутствие тел легко объяснялось быстрыми течениями и прожорливостью водяных хищников), беглецы нашли убежище у своих собратьев на полях. Однако, чтобы не попасться на глаза патрулям, следовало хорошо изучить все укромные уголки острова… А стало быть, бывшие рабы знали, где могут скрываться их бывшие хозяева, несравненно лучше, чем люди Хонор. Заподозрить недавних узников в любви к своим мучителям было трудно, и предположение, что они попросту не стали дожидаться, пока заработают обещанные Хонор и Рамиресом трибуналы, выглядело весьма правдоподобным.