Испытание адом
Шрифт:
Но они ошибались. Или, наоборот, были совершенно правы, но отнюдь не в том смысле, какой вкладывали в происходящее сами. Отношения Жискара с его политической надзирательницей были не совсем такими… а точнее, совсем не такими, какими они виделись сослуживцам.
Едва ступив за порог, Причарт достала из кармана миниатюрный пульт дистанционного управления, нажала кнопку и, когда люк за ними плавно закрылся, облегченно вздохнула.
– Слава богу, это закончилось! – сказала она, отключила со своего пульта контролировавшие каюту Жискара приборы наблюдения, повернулась и раскрыла ему объятия.
– Аминь! –
Сила этого чувства продолжала удивлять его, и даже больше, чем раньше, ибо вспыхнувшая между ними два стандартных года назад, в пору злосчастного провала Силезской операции, страсть с тех пор лишь разгоралась жарче и жарче, словно пламя любви старалось развеять сгущавшиеся над ними тени. Случись кому-то в руководстве БГБ узнать об этой недопустимой, преступной связи, судьба обоих любовников была бы ужасной. Возможно, эта история получила бы огласку, и их публичная казнь послужила бы примером для прочих агентов БГБ, которым надлежит помнить, что они приставлены к офицерам для надзора и контроля, а не для любовных шашней. При ином раскладе он и она могли просто исчезнуть: в конце концов, стоит ли делать общим достоянием тот факт, что преступникам удавалось так долго сохранять свое злодеяние в тайне?
Жискар понятия не имел, какое решение предпочел бы Сен-Жюст… и узнавать ему не хотелось. И без того им с Причарт приходилось вести сложную и отчаянно рискованную игру, исполняя свои роли с изощренностью, которая посрамила бы любого драматического артиста. Это давалось им нелегко, однако иного выхода у обоих попросту не было.
Прервав, наконец, поцелуй, она со стоном откинулась его объятиях. Ее лучезарная улыбка парализовала бы любого кто знал Причарт лишь в обличье народного комиссара, чьи холодные топазовые глаза надзирают за каждым шагом окружающих с расчетливой скрупулезностью палача. Три с половиной стандартных года назад, при первой встрече, Жискар тоже был обманут этой маской и в глубине души до сих пор удивлялся способности Элоизы к преображению.
– Я так рада, что мы вернулись в космос, – со вздохом сказала она, обвив его талию рукой и положив голову ему на плечо.
Он крепко прижал ее к себе, и они направились к стоявшей напротив письменного стола маленькой кушетке. Опустились на нее, и Хавьер припал губами к ее волосам. Сладкий аромат заставил затрепетать его ноздри.
– Я тоже, – отозвался ой, – и не только потому, что это значит, что мы не занесены в «черный список».
Он снова поцеловал ее, и она рассмеялась. Смех ее был чистым, звонким и мелодичным – и этому он тоже не уставал удивляться. Он звучал светло и заразительно – это при ее-то профессии и репутации, – и для Хавьера было самым драгоценным слышать, как он возникает вот так, ни с того ни с сего.
– Снова стать главным шпионом и соглядатаем при адмирале – это совсем неплохо, – согласилась она, и оба настроились на серьезный лад.
Составление официальных отчетов для БГБ стало для Причарт нелегкой задачей еще со времен Силезии. Требовалось выбрать верную ноту, чтобы, с одной стороны, подчеркнуть компетентность и профессионализм адмирала, а с другой – не дать ни малейшего повода заподозрить ее в пристрастности и неравнодушии к его судьбе.
Но сейчас и адмирал, и комиссар имели полное право вздохнуть с облегчением, ибо, появись у патронов Причарт хотя бы тень подозрений относительно подлинного характера их отношений, нынешнее назначение было бы невозможным. Разумеется, из этого не следовало, что любовники могли позволить себе хоть на миг ослабить бдительность: в составе флота, кроме комиссаров, имелись и негласные информаторы БГБ. Правда, в большинстве своем они адресовали свои доносы именно Причарт, а следовательно, и Жискару, однако нельзя было исключить присутствие шпионов, о которых любовники ничего не знали. Более того, известные Причарт агенты, появись у них доказательства ее «особых» отношений с командиром флота, наверняка донесли бы об этом непосредственно наверх.
Но, при всех сложностях, нынешнее положение предоставляло им несравненно больше возможностей для встреч наедине, чем пребывание на планете.
– Этот Жубер, смотрю, та еще штучка, – заметил Жискар.
Причарт тонко улыбнулась.
– Да, тот еще фрукт, – согласилась она. – Но для нас он будет прекрасным страховым полисом. Ну а твои упорные возражения против его назначения – это просто шедевр актерского мастерства. Сен-Жюсту понравилось: ты бы видел, как блестели его глазенки, когда я «категорически настаивала» на назначении Жубера начальником твоего штаба. К тому же он, похоже, не только шпион, но и толковый офицер.
– Да, в профессиональном отношении претензий к нему нет, – согласился Жискар и откинулся назад, увлекая ее за собой; она по-прежнему прижималась головой к его груди. – Правда, меня беспокоит, как скажется его присутствие на боевом духе штаба. Макинтош, по-моему, уже заподозрил в нем шпиона, да и Фрэнни ему… не доверяет.
– Не то слово! – фыркнула Причарт. – В его присутствии она следит за каждым своим словом почти так же, как в моем!
– Что служит лишним доказательством ее благоразумия, – рассудительно сказал Жискар, и она кивнула.
– Я понимаю, Хавьер, он несколько осложнит тебе жизнь, – заговорила Причарт через некоторое время, – но, если потребуется, я попробую нажать на него – объясню, что необходимо, по возможности, «избегать трений». И уж во всяком случае его доносы в первую очередь будут ложиться на мой стол. Если личность доносчика известна это уже полдела, а когда можно контролировать и сами доносы, то дело, можно считать, в шляпе. А тот факт, что он назначен вопреки твоим «возражениям», укрепил доверие ко мне со стороны моего начальства.
– Знаю, знаю, – вздохнул Жискар. – И не думай, будто я не испытываю благодарности. Но если мы хотим, чтобы операция оказалась успешной, – а мне кажется, МакКвин и вправду рассчитывает, что «Икар» поможет переломить ход войны, – я должен абсолютно доверять всему моему штабу. Как раз моя личная способность сработаться с Жубером мне тревоги не внушает, но остальные офицеры штаба младше его по званию. Он может стать фактором разлада, а как только начнется стрельба, это превратиться в непозволительную роскошь.