Чтение онлайн

— Итак, где бы ты была, если бы тебя здесь не было? — спрашиваю я, наслаждаясь карри и рисом. — На скучном свидании с парнем со склонностью к самокопанию и неуверенностью в себе?

Она перестает жевать и сердито смотрит на меня.

— Мне кажется, я уже достаточно извинилась.

Я фыркнул.

— И я почти уверен, что ты сделала это только потому, что тебя поймали. Ты не считаешь, что была неправа.

— У тебя нет доказательств, — бросив в рот кусок цыпленка, она с вызовом смотрит на меня, приподнимая брови.

Ну, а когда бы

у меня была такая возможность? Блин.

Я не собирался припоминать ей разговор с Ван, который тогда привел меня в бешенство, потому что решил оставить все как есть. После того, как я пригласил ее на свидание в тот день, что в то время казалось мне единственно подходящей реакцией на ее поведение, я знал, что получу отказ. И еще пару месяцев после я раздражался каждый раз, как только она попадалась мне на глаза.

Затем последовал период, когда я подумывал о том, чтобы немного поволочиться за ней и использовать всю силу своего обаяния, остроумия и других своих талантов, чтобы заставить ее понять, как сильно она недооценила меня. И это бы меня на время позабавило, а потом я бы охладел.

Какое-то время мне нравилась идея, пока до меня не дошло, что этим, в значительной степени, я просто докажу, что она права и я способен всего лишь на флирт.

После этого я попытался убедить себя, что мне нет дела до того, что я ей неинтересен. И приложил к этому столько серьезных усилий, что к началу Рождественской вечеринки был уверен в успехе. Мне было наплевать на Пейдж Уотерс. Нет. Пусть я все еще вожделел ее, что с того? Мне легко удастся найти других женщин, которые меня отвлекут.

Все, что мне потребовалось, чтобы принять свое поражение — это увидеть, как на яхте она, лежа на кровати, поставила на место Эмбер.

Я хочу ее. Не для того, чтобы отомстить и не для того, чтобы доказать. И даже не для того, чтобы получить удовлетворение от трудного завоевания.

Я просто чертовски хочу ее.

И вот я здесь.

Ну что же, единственный способ предоставить ей доказательства — это дать ей узнать меня поближе. Поэтому, отпив воды из бутылки, я начинаю:

— Моему профессору психологии нравилось играть с нами в игру, которую он называл «Ассоциации». Он предлагал нам случайное слово, и мы должны были сказать ему первое, что пришло нам в голову. Он полагал, что так мы даем более осмысленные ответы, чем, если бы он просто попросил рассказать нас о себе.

Прежде, чем ответить, она тщательно пережевывает еду:

— Я не собираюсь играть с тобой ни в какие игры.

— Я облегчу тебе начало, — продолжаю я с улыбкой. — Слово… «Хаммернесс».

Она качает головой, ее лицо становится упрямым.

— Давай, — уговариваю я. — Тебе же до смерти хочется что-нибудь сказать. Говори же.

В ее глазах мелькает нерешительность. Наконец она вздыхает:

— Я просто не понимаю, как ты его терпишь. Для себя я уже сделала вывод, что эта фирма для меня просто трамплин, потому что в какой-то момент меня утомит работа на него.

— Думаю, есть много преимуществ,

из-за которых я готов мириться с ним. — я пожимаю плечами, наблюдая, как она берет еще один кусочек жареного цыпленка. — Есть причина, по которой его фирма в моем списке была на первом месте. Да и в твоем, вероятно, тоже. Иначе ты бы не переехала сюда. Он один из лучших адвокатов штата. Стаж работы в «Стивенс и Хаммернесс» будет отлично смотреться в любом резюме.

Закончив трапезу, она вытирает руки салфеткой.

— Я просто чувствую, что он из тех людей, которые жульничают в пасьянсе.

У меня вырывается удивленный смешок.

— Ты права, — соглашаюсь я. — Он также груб с официантами и почти не дает чаевых.

Поскольку это немедленно вызывает у нее стон отвращения, я уточняю:

— Я имею в виду, что он оставляет совсем крошечную и жалкую сумму. Годовой доход Хаммера, вероятно, исчисляется семизначной цифрой, но он по-прежнему остается самым скупым ублюдком.

Когда она удивленно приподнимает брови, я резко замолкаю, смутившись тем, что заболтался с ней, как с одним из своих приятелей. Что странно и неожиданно для меня. Обычно я совсем не так общаюсь с женщинами, которых мне хочется раздеть.

Как бы мне ни легко было продолжать перемывать кости старому мудаку, я понимаю, что такая болтовня выставляет меня не в самом лучшем свете. Пейдж определенно осудила бы меня за то дерьмо, с которым мне приходилось мириться. Например, с походами в стрип—клубы или с пьяными застольями. Даже если я просто играл роль его няньки в рабочей поездке в Вегас, которая, на самом деле была каким-то дерьмо-фестом с проститутками и кокаином, и закончился тем, что старик врезался на арендованном «Феррари» в фонарный столб. Мне пришлось тогда вытаскивать его из тюрьмы, куда он загремел за вождение в нетрезвом виде.

Нет, ей определенно не стоит знать ничего из этого.

Поэтому я просто говорю:

— Твоя очередь.

— Я не играю, — повторяет она. Упрямица.

— Все в порядке. Следующее слово для тебя… «Законопроект» — накалывая овощи пластиковой вилкой, я выжидающе смотрю на нее.

— На самом деле это два слова.

— Педантичный — это одно слово. Хочешь я заменю?

И вот она — улыбка. С еле заметными ямочками на щеках, но ее ни с чем не спутаешь. Даже в ее глазах проскальзывает улыбка, вспыхивая искорками.

Совсем на мгновение я приоткрыл дверь в стене, которую она возвела между нами. Может быть, мне даже удалось заглянуть за нее. Я должен был бы испытывать самодовольство, и даже торжествовать, но вместо этого у меня просто перехватывает дыхание. На несколько мгновений я делаю вид, что поглощен принятием пищи, чтобы она не заметила, как выбила меня из колеи. Одной лишь улыбкой.

— Мои родители любят рассказывать, что я всегда хотела быть адвокатом, как мама. И с детства не поменяла свое решение, — говорит Пейдж, откидываясь на спинку стула и отпивая из бутылки воду. Она выглядела почти расслабленной. — Что насчет тебя?