Исповедь Розабеллы
Шрифт:
Через секунду, комнату залил яркий свет, открыв мне вид, от которого мои глаза расширились, а из горла вырвался возглас удивления!
Обшарпанные белые стены, грязный пол с потрескавшейся половой краской, потолок почерневший от влаги.
Неужели, Максим говорит правду и он жил здесь?
Как? Когда? Почему?
Вопросы, сменяя один другой, проносились в моей голове. Я не могла представить себе, что люди могли жить в таком месте. Это же немыслимо. Невозможно.
Надеясь
Его голова была наклонена набок, плечи опущены, губы пожаты, а в слегка прикрытых длинными ресницами, глазах отражались такие сильные душевные эмоции, что мое тело само потянулось к нему. Я впервые видела его в таком состоянии. Таким потерянным и грустным... таким задумчивым и отрешенным, что полностью забыл о моем существовании. Я была уверена в этом.
Но я не могла больше оставаться в сторонке. Не хотела, чтобы он вновь закрылся в себе.
Мне так захотелось успокоить его... так захотелось приласкать, что я не сумела удержаться и, подойдя к нему сзади, крепко обняла:
– Расскажи мне все, Максим! Пожалуйста!
Почувствовав мои руки на своей талии и услышав мой голос, Максим вздрогнул и, повернулся ко мне лицом, удерживая на месте. Слега отстранившись, он пристально глянул на меня печальным взглядом, а затем неожиданно прижал к себе, шепча:
– Я так люблю тебя, Роза... так люблю...
Его голос был наполнен такой болью и пропитан таким отчаянием, что я даже испугалась.
– Что с тобой, Макс? – я вырвалась из его объятий, чтобы взглянуть ему в лицо и увидела то, чего никогда не ожидала увидеть.
Максим, всегда такой безразличный... всегда такой бесстрастный и холодный... иногда ласковый, иногда грубый, но никогда не проявлявший своих истинных чувств теперь плакал...
Да именно плакал!
Его глаза были плотно зажмурены, но сквозь них все равно пробивались прозрачные капли и скатывались по щекам.
Я протянула руку и провела ею по мокрой щеке, собирая кристально чистые отблески его внутренних чувств, которым он дал волю только сейчас. Только рядом со мной!
Максим открыл глаза, и мое сердце больно сжалось от сочувствия за любимого.
Хоть я ничего и не знала, и мне ничего не было известно, я понимала, что эти сильные эмоции вызваны его воспоминаниями.
То, как он заявил мне, что жил здесь раньше – бесстрастно и тем же временем, проникновенно... то, как он осматривал помещение – с грустью и любовью...
– Я так виноват перед ними...
Хриплым и дрожащим голосом выдал Максим и начал медленно опускаться на колени, не обращая внимания
Он обхватил голову руками и, покачиваясь из стороны в сторону, не прекращал бормотать последние слова.
Не удержавшись, я кинулась к нему и присела рядом, притянув его к себе.
– Поделись со мной своим горем, Максим, - из моих глаз тоже полились слезы, - расскажи мне все, чтобы я смогла забрать твою боль себе... передай мне все свои несчастья...
Я начала покрывать его лицо поцелуями и гладить по волосам, надеясь, что он все-таки решит открыть мне дверь в свою душу...
Не знаю сколько мы так просидели, обнявшись и прижавшись друг к другу, но лишь, когда сквозь окно начали пробиваться первые лучи утреннего солнца, я услышала голос Максима, который опустил свою голову мне на колени и уткнулся в них лицом:
– Моей матери было всего шестнадцать, когда она забеременела и вышла замуж за моего отца,- мое сердце ускорило свой ритм, а руки начали дрожать, когда я поняла, что он решился на этот шаг, - вышла замуж, предполагая, что будет счастлива в этом браке, но все вышло наоборот. Отец был из состоятельной и интеллигентной семьи, и его родители не приняли невесту. Они хотели, чтобы сын бросил провинциальную простушку и женился на девушке, которая соответствовала бы их семье. Но отец впервые в жизни воспротивился их воле, и тайно женившись на моей матери, привел ее в родительский дом, как законную жену. Наверное, он надеялся, что они его поймут и все-таки примут его возлюбленную, но...- Максим помолчал несколько минут, наверное, собираясь с мыслями, - бабушка с дедушкой прогнали моих родителей, заявив, что он им больше не сын, и они лишат его всего наследства, если брак в ближайшее время не будет расторгнут.
– И что сделал твой отец?
– не сдержавшись, спросила я, когда это молчание затянулось дольше прежнего.
Максим поднял свою голову с моих колен и, поднявшись на ноги, потянул за собой. Только, когда он провел меня в другую комнату и усадил на кровать, стоявшую у правой стены, я заметила, что эта комната, в отличие от другой, намного чище и обставлена некоторой мебелью. А именно, двуспальной кроватью, круглым столом и двумя креслами.
Окна здесь были занавешены светлыми шторами, а кровать застелена чистыми простынями.
Прежде чем, я успела задать, интересующий меня вопрос, Максим уложил меня на кровать и, устроившись рядом, одной рукой притянул к себе, прижав к своему телу.
– Мой отец остался со своей беременной женой,- продолжил он свой рассказ, кладя мою голову к себе на грудь, - В первое время они жили сносно, на оставшиеся у отца деньги, но когда закончились они, начались серьезные проблемы. Отец, который всю свою жизнь привык сидеть на шее у родителей, не хотел работать, а несовершеннолетнюю беременную маму никто не хотел брать на работу.