Исповедь Розабеллы
Шрифт:
– Ох, дорогая. Ты уже полчаса, как стоишь на пороге. Прости меня, дуру, эдакую! Ты устала после перелета, а мы не отпускаем тебя, - не слушая моих заверений, она взяла мои сумки и направилась в сторону моей комнаты, при этом, не переставая причитать, - ты отдохни несколько часов, поспи хорошенько, а я приготовлю нам что-то вкусненькое. Ты же не предупредила, что приедешь именно сегодня, вот я и не успела..
Зайдя в комнату, я перестала слушать маму, которая всегда становилась немного болтливой,
Я и вправду очень устала. Ноги не слушались меня, а глаза закрывались сами собой.
Вот и результат бессонных ночей после отъезда Максима.
Проболтав еще минут десять, мама оставила меня одну, а я сразу же об этом пожалела. Ее болтовня немного отвлекала меня от собственных мыслей.
Подойдя, к, стоявшему сбоку от односпальной кровати, туалетному столику, я отодвинула верхний ящик, кинула туда снятые украшения (не было у меня желания аккуратно сложить их в коробку для драгоценностей), и уже хотела закрыть ее, когда взгляд наткнулся на синий, украшенный стразами, альбом, лежащий сверху прочих книг.
Дрожащей рукой я потянулась к нему руку и вытащила на свет. Несколько долгих минут я, не отрываясь, глядела на него, а затем, подойдя к кровати, присела на самый краешек.
Тяжело вздохнув, я открыла его, и сразу же моим глазам предстало смеющееся лицо беззаботной девушки, которая, задыхаясь от любви, прижимала к себе огромного мишку и букет красных роз, подаренные любимым человеком.
Этот мишка и сейчас стоит в нашей гостиной, а розы давно завяли и их выкинули. Нет! Одна до сих пор прячется среди страниц любимой книги.
Следующая страница таила в себе воспоминания о дне, когда мы с Максимом развлекались на аттракционах. Тогда я еле-еле уговорила его свозить меня туда, вместе с братом.
На фотографии, Стас сидит на плечах у Максима и весело улыбается в камеру, а парень глядит на него снизу вверх и смеется какой-то (не могу вспомнить) шутке.
А вот эта моя самая любимая среди всех!
Я не смогла удержаться от улыбки, когда вспомнила, как Максим попросил прохожего снять нас вместе, рядом с мавзолеем Ленина на Красной площади.
Тогда он обнял меня, тесно прижал к своей широкой груди и поцеловал, глядя прямо глаза.
Именно этот момент и заснял фотограф, да так удачно, что я всегда удивлялась реальности чувств, отраженных на фотографии.
Он уловил тот момент, когда наши глаза встретились, а губы нежно соприкасались.
Все время, глядя на нее, я расплывалась в улыбке, радуясь, что получила самое большое счастье в мире и, считая, что оно продлится всю жизнь, но теперь...
Сейчас все это потеряло смысл. Все это было ложью.
Я не смогла сдержаться! Слезы сами полились из глаз, а сердце переполнила горечь, затуманивая разум.
Да!
Обещала не опускаться до предела, но у меня не получается!
Сейчас не получается.
Я уже была такой, когда выгнала Максима... когда, не обращая внимания на вопли сердца, прогнала его...
Завтра я возьму себя в руки...
Завтра я успокоюсь и начну все сначала... с чистого листа, как и сказала Максиму, но сейчас...
Сейчас я могу позволить быть себе слабой!
Могу поделиться своими эмоциями с одиночеством, охватившем все мое существо.
СЕЙЧАС Я МОГУ ВСЕ, ЧТОБЫ ПОТОМ УЖЕ НИКОГДА НЕ РАССЛАБЛЯТЬСЯ И НЕ ОТДАВАТЬСЯ ЧУВСТВАМ!
Глава 9
Над любовью смеялась измена,
А любовь угнетённо молчала,
Угасала она постепенно,
И плакала тихо ночами.
Кружилась измена, как ворон,
Клевала с неистовой силой,
Любовь истекала стоном,
Страдала, что не защитили.
Измена черна, как сажа,
И чёрных чувств - изобилье,
Любовь не убили даже,
Ей просто сломали крылья.
Автор неизвестен
– Этого не может быть, мама. Кто мог это сделать? Кому это надо?
Я была на грани истерики, хоть и пыталась держать себя в руках. Всю меня трясло и подергивало от плохих предчувствий и неспособности осознать эту шокирующую новость.
На маму вообще было страшно смотреть. Казалось, что за одну минуту она постарела на несколько лет. Глаза были широко распахнуты и полны слез, на щеках блестел лихорадочный румянец, а губы нервно подрагивали.
ЕЕ, дрожащие от испуга руки, яростно сжимали скомканный лист белой бумаги, в котором и содержалось ужасное послание.
Поняв, что я должна взять себя в руки и мыслить рационально, я глубоко вздохнула несколько раз, а затем протянула руку за листом.
– Дай мне его, мама, - осторожно отрывая ее пальца от бумаги, нежно прошептала я.
Мама, ничего не выражающими глазами посмотрела на меня и разомкнула руку.
С громко бьющимся сердцем, я нерешительно разгладила послание и, мутными от беспокойства глазами, начала просматривать печатаный текст:
«Твой брат вернется обратно лишь тогда, когда Ты согласишься с моими условиями и забудешь про свои принципы и гордость!»
Всего лишь одно маленькое предложение! Всего лишь печатаный текст на изодранной бумаге!