Чтение онлайн

Я задумалась и представила себе бурный секс со случайным знакомым.

– О-о, всё понятно, – заключила Натали, увидев мои загоревшиеся глаза. – Всё, Ксюша, я думаю, ты нашла себе партнёршу-коллегу.

Ксюша захлопала в ладоши.

– Ура, у нас у двоих будет дебют. Я так волнуюсь, даже мурашки по всему телу.

– Подожди, – сказала я, – я ещё ничего не решила. – И добавила, улыбаясь: – Я подумаю.

* * *

Всю следующую неделю меня не покидала мысль о возможном времяпровождении после клуба. При мысли о том, что я собираюсь взять деньги за секс,

моё естество возмущалось и бунтовало. Но потом я вспоминала своих случайных разовых партнёров, которым я дарила радость общения со своим молодым телом вообще бесплатно, просто после выпитой бутылки шампанского, или от того, что «башню снесло». А те девушки, которые продают себя в сексуальное рабство старым извращенцам с пухлыми кошельками? Это ли не одно и то же?

К тому же, у меня так давно не было интима, что при мысли о мужском теле у меня даже голова начинала кружиться. А ночами, как напасть, одолевали эротические сны. Короче, я колебалась.

Нет, я могла, конечно, дождаться летних каникул и, приехав домой, получить порцию скучного, пресного секса со своим Илюшей. Или, в крайнем случае, не дожидаясь так долго, здесь в Киеве пойти с Томкой в какой-нибудь ночной клуб, там познакомиться с парнями и укатить с ними на всю ночь.

Всё так, варианты были. Но кровь будоражила мысль о том, что за всё это веселье и удовольствие я могу ещё и деньги получить. Эта мысль уже не приводила в шок. Становилось даже любопытно.

«Интересно, как это – взять деньги за секс? – думала я. – Что чувствуют проститутки, продавая свою любовь?»

Ближе к пятнице я задала этот вопрос Томке. Мне просто надо было посоветоваться с близким человеком, услышать мнение со стороны.

– Я думаю, проститутки вообще ничего не чувствуют, – ответила Томка, – ну, в данном контексте. Для них секс – это работа, а деньги – зарплата. Они привыкают к такому положению дел. Ну, как мы с тобой.

– А что «мы с тобой»? – с недоверием спросила я.

– Ну, ты ведь собираешься работать, когда выучишься? Ну, даже если получится, то моделью. Собираешься?

– Собираюсь.

– Правильно. И я собираюсь работать. То есть мы с тобой будем продавать свой труд, свои знания и умения, своё время и т.д. – за деньги, или зарплату. Понимаешь, о чём я?

– Вроде бы, – ответила я, смекая, о чём говорит Томка.

– Проститутки делают то же самое, только продают свой труд в прямом смысле, – сказала она. И со вздохом добавила: – Да, и «зарплата» у них, кстати, во много раз приятнее, чем у остальных. Хотя, побочные эффекты и издержки…

– Значит, ты не осуждаешь таких девушек? – спросила я.

– Осуждаю? Нет. Как я могу их осуждать? Я же не Инквизиция, – улыбнулась Томка. – Не одобряю, это так. Но не осуждаю. Просто они выбрали такой вид заработка. И это их личное дело. Да и вообще, мало ли, какие причины могли толкнуть их на такой шаг в жизни.

– Ну да, – сказала я, задумавшись.

– Постой, а почему ты об этом спрашиваешь? – вдруг спросила Томка.

– Да так, – я замялась. – Тут такое дело. Понимаешь… Даже не знаю, как сказать… Короче, мне надо с тобой посоветоваться.

– Ну ладно, не тяни резину, Софико, выкладывай.

Томка сгорала от нетерпения.

– В общем, мне предложили подзаработать немного денег

древнейшим ремеслом, – выпалила я и зажмурилась.

Томка засмеялась. Я открыла глаза и вздохнула с облегчением.

– Уф, я думала, ты станешь меня упрекать, – сказала я.

– Упрекать? За что? Я ведь тебе и раньше говорила, что твои ночные танцы и, как ты выразилась, «древнейшее ремесло» – это одно и то же, ну или почти одно. Во всяком случае, в одном ряду стоят. И я предполагала, что рано или поздно, но это случится: тебе предложат, и ты согласишься.

– Но ведь я ещё не согласилась, – возразила я.

– Ничего подобного, согласилась. Раз ты не отказалась сразу же, не возмутилась, раз пришла советоваться – значит, ты уже давно согласилась, просто сейчас собираешь мнения, голоса «за» и «против», чтобы оправдать своё решение в своих же глазах.

– Томка, точно, – удивилась я такому открытию. – Ведь мне на самом деле хочется попробовать. И Натали сказала точно так же, как ты. Не знаю, откуда это во мне, но почему-то так тянет узнать, каково это – быть проституткой. Так интересно, что я смогу почувствовать, когда буду брать деньги за секс.

– Осторожнее с этим, Софико, – сказала Томка. – Подобные мысли и желания могут далеко завести. Сама не заметишь, как…

– Да ладно, я ведь только попробую, – улыбнулась я.

– Да, да, именно так говорят наркоманы, когда первый раз нюхают кокаин или пускают по вене какую-нибудь гадость. Стоит только раз переступить черту… А где первый раз, там и второй, и третий. Затягивает, и опомниться не успеешь. А спрыгнуть потом сложно. «Единожды преступив…»

– Не драматизируй, Томка, – улыбнулась я и поцеловала подругу. – Я только попробую.

Вечером я заглянула в свой «тайник», куда всё это время откладывала деньги. Я была неприятно удивлена, когда обнаружила совсем не ту сумму, которую ожидала. Я работала в «Игуане» уже ровно три месяца, и должна была, по своим подсчётам, отложить не менее трёх тысяч. А у меня не было и полутора. Нет, я на самом деле откладывала все заработанные деньги. Но мне приходилось часто нырять в свою «заначку» – брать деньги то на новое платье, то на сапоги, то на сумочку жутко модную, то на новое сексуальное бельё. На одни только пояса, подвязки и корсеты ушло не меньше пятисот гривен. Ещё столько же на два новых, сногсшибательных комплекта белья. А сколько денег уходит на такси.

В общем, я погоревала-погоревала над своими скудными сбережениями и решила, что дополнительные «вливания» в мою кассу не помешают.

14.

Наступила пятница. С самого утра я ощущала лёгкую дрожь и волнение. Я с нетерпением ждала вечера, и в то же время боялась.

За окнами в полную силу цвела весна. Свежий ветер будоражил кровь, а вид распускающейся под ярким солнцем молодой зелени кружил голову. Весна всегда действовала на меня возбуждающе, пробуждая в душе какое-то смутное чувство ожидания чуда. А сегодня я была просто сама не своя. Все мысли и чувства смешались, как перед прыжком с парашютом или первым полётом на воздушном шаре – когда понимаешь, что тебя ожидают неизведанные, непередаваемые ощущения, но ещё не знаешь, какие именно.