Исповедь мачехи
Шрифт:
– Так вы расскажите мне подробно, в чем проблема. Я попробую поговорить с сыном.
Это было потрясающе! В чем проблема?.. Я даже не знала, как можно рассказать о копившемся больше года. Подбирала слова, как можно корректнее доносила до матери Коли мысль о том, что неожиданно Аля с мужем поменялись ролями…
– Знаете, Катя, если бы у моего сына была такая работа, как у вашего мужа, он бы тоже деньги зарабатывал… А так – чем может и как может…
О! Как я «люблю» такие разговоры… Конечно, на нас все с неба валится, а они, бедные, не жалея живота своего… Причитания
Ну а когда я задала вопрос об армии… Есть такие женщины, которые в разговоре легко переходят от слез к словам и наоборот. Вот такой талант был у Алиной свекрови. Она так искренне расплакалась, когда рассказывала про то, что «человек в военкомате, который мог бы помочь… умер… да и помог бы он за деньги… А откуда же у нас такие деньги… Видимо, придется моему Коленьке в армию идти. У нас же нет таких возможностей, как у вас… Егор-то, наверное, в армию не пойдет…».
На этом месте я сломалась. Я довольно жестко процитировала ей слова мужа про учебу и работу на результат еще с начальной школы, попросила все-таки обратить внимание на сына и понять, что еще чуть-чуть, и сказка закончится, а дети наши разведутся.
Разговор я закончила сама. Тут же позвонила Алевтине и попросила приехать к нам. Терпение мое заканчивалось… И вместе с этим в голову пришла до боли простая мысль: «Я живу, стараюсь поступать по совести, воспитываю своих детей, люблю мужа, почитаю родителей. И вдруг в моей жизни появляется человек, которого я не звала… Человека позвала моя дочь… А я-то, наивная, полагала, что дожила до такого возраста, когда сама определяю круг своего общения…»
Я разговаривала со свекровью Али по дороге от школы старших детей до дома. Естественно, и Егор, и Маша разговор весь слышали. Но меня это не тревожило. Они и так много слышат дома, видят, что Алевтина стала у нас «дневать и ночевать». Главное, утешала я себя, что дети видят правду, и то, о чем мы говорим дома, совпадает с тем, что выходит за пределы семьи.
Я совершенно не выношу все эти перемигивания, подталкивания друг друга в обществе, когда что-то, оказывается, можно сказать, а что-то нельзя… А уж когда люди начинают свои детям втолковывать: «Вот мы с папой говорили, так ты, смотри, там не проболтайся, тому не передай…»
Тьфу!
Одним словом, домой я вернулась на взводе. Приехала Аля. Я ей рассказала все как есть. Углы не обходила и слова не подбирала. В итоге дочка услышала вот что:
– Ты знаешь, как мы с папой тебя любим, как хотим, чтобы ты была счастлива, и как много для этого сделали. Но сейчас ты должна решать все сама. Не могу я приставить тебе свою голову, не вложу свои мысли… Ты же знаешь мой принцип: «Хочешь быть счастливой – будь!» Это твоя жизнь, твоя любовь… Твори, дерзай. Или отпусти. Только прости сначала… Понимаешь?
Аля молчала. Вернее, она начинала говорить что-то вроде: «А вот он…» – но я резко ее оборвала:
– Все. Хватит. Я и так столько про твоего мужа за этот месяц услышала, что полжизни очухиваться буду. Ты сама-то подумай! Вот ты сейчас с ним помиришься, станешь жить душа в душу, а нам с папой как быть? Представляешь, сколько времени надо, чтобы эту рану залечить?…
– Представляю.
– Нет. Ты это сможешь представить только тогда, когда переживешь первую обиду своего ребенка…
– Катя!..
– Послушай, Аль, ты видела, как мы с папой заступаемся
– О да… – улыбнулась дочь.
– А ты понимаешь, что сейчас совсем другая история? Ты понимаешь, что мы можем навредить тебе своим заступничеством? – Алевтина с удивлением смотрела на меня. – Ну вот что ты думаешь, что я позвонила твоей свекрови, она тут же бросилась звонить Коленьке, ругать его?.. Или ты думаешь, что если папа пойдет и даст Коле в глаз, он сильней любить тебя будет? Нет! Это совсем другая история… Это твоя история. И больше ничья. Ну, ты же знаешь, видишь, как мы с папой живем… Как жили… И ссорились, и даже пытались разводиться… Ты же знаешь все наши истории, я их тебе рассказывала… Вспомни… Очень прошу тебя: учитывай мой опыт. Тебе сейчас может помочь только твое сердце. Знаешь мой любимый вопрос в критических ситуациях: «Я проживу без этого человека?..» Ответ должен быть предельно честен. Понимаешь?
– Понимаю…
Алевтина слушала меня, и я видела, как она сбрасывает один за другим звонки мужа.
– Зачем ты это делаешь? – спросила я.
– Не хочу с ним говорить…
– Может быть, ему уже мама позвонила, может быть, вам надо встретиться…
– Катя! Почему ты у нас такая хорошая? И от хорошести своей такая наивная… Неужели ты до сих пор не поняла, что мальчика удачно женили и забыли… Ты меня извини, но моя мама сразу это проинтуичила…
– Зашибись! Ты начала меня сравнивать со своей мамой… Я расту!..
– Ну извини…
– Пожалуйста, ответь мужу, вдруг что-то срочное?
– Кать…
– Ну прошу тебя…
– Алле!.. Да, уже уехала с работы… Какая тебе разница?.. Не надо меня встречать… Ты вымыл пол? Обалдеть… Когда мне будет нужно, тогда и приду… Пожалуйста, это твое право…
Я слушала, смотрела на Алю, а… слышала то, как разговаривала с Андреем его бывшая жена, мама этой молодой женщины, сидевшей напротив меня…
Она не виновата… Она просто его никогда не любила… Никогда. Не любила. Все просто. Это так легко – любить себя, находиться в состоянии любви к себе, а думать, что любишь мужчину… И ничего здесь не поделаешь. Не дано. Любить другого во имя него самого – Дар Божий. Бедная, бедная ты моя девочка Аленька… Как же мне тебе помочь? Ведь невозможно научить любить другого человека, не себя… Как мне тебе помочь?..
Алевтина ушла домой. А через несколько дней Коля переехал к маме.
Это была середина апреля.
Аля написала мне: «Коля ушел».
Все время с того момента Алевтина плакала.
А еще мы сутками разговаривали по телефону. Дочь говорила из квартиры, по дороге на работу, на работе, закрываясь в туалете… Говорила и рыдала.
– Ты так плачешь, потому что тебе без него плохо? – спрашивала я.
– Да хорошо мне без него, понимаешь, хорошо! Но мне так страшно…
– Чего ты боишься?
– А вдруг это – конец? Вдруг меня никто никогда еще раз не позовет замуж? Тут-то хоть какой-никакой, но уже есть… Ты же знаешь, что женщин больше, чем мужчин…
– Аль! Это не ко мне… Я бы ни одного дня не смогла жить с человеком, который мне неприятен…
– Неприятен… Да… Но помнишь, ты говорила: просыпаешься и понимаешь: больше ни одного дня рядом не будешь…
– Помню. Хорошо знаю это чувство.
– У меня нет этого чувства. Мне его очень жалко.