Исповедь инопланетянки

– Дитя моё, исповедуйся, облегчи свою душу перед святыми отцами?! Расскажи нам о своих прегрешениях! – Пафосно произнёс священник.

Я с усмешкой смотрела на то, как говоривший многозначительно провел рукой в воздухе, указывая на тех, о ком говорил. За моей спиной сидело семеро в одеждах первосвященников, передо мной сидели их подчиненные, и в их глазах явно читался мой приговор! Проведя скованными в запястьях руками по обритой голове, я сморщилась, задев рану на затылке. Несмотря на то, что у меня болело всё тело от побоев, и меня не интересовало мнение судивших меня, я всё же решила рассказать им, какой путь привел меня к их

осуждающим взглядам и к необходимости исповедоваться. Я собиралась быть очень откровенной, я собиралась тянуть время!

– Итак, святые отцы, – с иронией начала я, – всё началось со странного письма…

Лес звенел радостью весны, мутная и еще холодная вода Оби плескалась у моих ног, грустно подпевая моей душе. Мысли, от которых я пыталась убежать, все-таки настигли меня. Настроение окончательно испортилось, и я зло пнула ни в чем неповинную кедровую шишку обратно в реку.

Мысли о том, как быстро моя семейная жизнь превратилась в мучение, не давали мне покоя, они терзали мое сердце. Хотя было неудивительно, что всего за два года взаимных упреков и непонимания друг друга романтическая история превратилась в крошево от давно высохшего свадебного торта. Мужа мне нашел отец. Мне тогда было восемнадцать, жениху двадцать четыре, и он был одним из прихожан церкви, в которую стал регулярно ходить мой отец, и мы вместе с ним. Моему мужу нужна была бессловесная супруга, покорно выполняющая все его прихоти и не позволявшая себе проявлять хоть какую-то личность в его присутствии. Я какое-то время думала, что влюблена в этого красивого и успешного парня, за которым бегали очень многие девушки, но быстро поняла, что нет у меня к нему никаких положительных чувств. Но отец сказал, что развод – это грех и я, как послушная дочь еще полгода старалась сохранять видимость семьи. Но после того, как мой муж позволил себе меня ударить, я поняла что настал предел моему терпению. Я собирала вещи и случайно заглянула в почтовый ящик, обычно почтой занимался мой муж. Но тут сама судьба подтолкнула меня к железному старинному ящику, висевшему на заборе у калитки. Я увидела уголок письма и решила посмотреть кому оно адресовано. Каково же было мое изумление, когда я прочла свое имя на конверте. В наше время когда вся переписка ушла в интернет, письма в конверте стали большой редкостью, я вообще впервые получила настоящее письмо.

Придя на станцию междугородних автобусов, я села в уголке, подальше от остальных пассажиров и прочла письмо, потом долго сидела пораженная прочитанным. Возможно, я бы выбросила его, решив, что это чья-то злая шутка. Но увидела в окно вокзала своего мужа и отца и решила, что другого выхода у меня нет. Выбравшись через окно в небольшой кафешке, спасибо большой и доброй продавщице, я побежала к пристани. Там через пятнадцать минут должен был отплывать катер к дальним деревням, и я купила билет у матроса и спряталась под навесом, чтобы с берега меня не увидели старший брат и сестренки.

И вот я сижу на первой травке, на берегу реки, за спиной рюкзак с тем немногим, что я посчитала необходимым захватить с собой и странное письмо в руке. Я перечитывала его по дороге к этому месту снова и снова, пытаясь окончательно решиться на то, что мне предлагали.

Честно говоря, выбирать-то мне особо было не из чего, дороги назад не было, возвращаться в семью я не собиралась. Я слишком горда и упряма, я не умела прощать обиды. Поэтому я смотрела на чаек, круживших над рекой, и заставила слезы оставаться там, где они зарождались. Плакать из-за тех, кто не способен понять меня, не способен увидеть мир за пределами религиозных шор, я не собиралась. Лучше буду злиться и тогда, надеюсь, мне хотя бы будет легче дышать.

Листок затрепетал в моей руке от порыва ветра,

как будто напоминая мне о себе, и я его опять развернула и прочитала, пропустив приветствия:

«Мы обращаемся к вам потому, что знаем – вы способны понять то, во что мы хотим вас посвятить. Но это возможно только при личной встрече! Мы в курсе вашего семейного положения и того, что кризис в семье наступил. Божена, если вы готовы покинуть привычное для вас общество и стать частью нашего проекта, то мы вас ждём на берегу вблизи деревни Рахитка напротив островка рыбаков, с трех дня до шести вечера».

Информации никакой. Кто прислал это письмо? Что за проект, зачем я им нужна, ничего не написано. Просто приходи на берег реки и все узнаешь.

На часах было ровно три часа дня, а деревня за моей спиной была пустой, что пугало и заставляло задуматься о личной безопасности. И всё же я ждала, идти все равно было некуда, кошелек я потеряла или у меня его сперли, не знаю, но я осталась без денег и без возможности выбраться в город.

Появление катера на реке заставило мое сердце биться быстрее. Катер явно плыл за мной, страх стал скрести мне спину, и я сжала газовый баллончик в ладони, а руку отвела за спину.

Мужчина в лодке приветливо улыбнулся и принял из моих рук рюкзак, он предложил мне устроиться поудобнее.

– Путь предстоит долгий, так что наслаждайся природой. – Сказал он мне, как будто мы старые знакомые и отправляемся на пикник. Его темно-голубые глаза сияли весельем, а четко очерченные губы улыбались только левой стороной.

Я, усевшись поудобней, стала рассматривать его затылок так пристально, что он обернулся и подмигнув мне, сказал:

– Небось, ломаешь голову, пытаясь понять, во что ты вляпалась? Не бойся, я думаю, тебе понравится у нас!

В первую очередь мне не понравился он. Поняв, что никакой информации я сейчас не получу, я решила не мучиться и просто постараться запомнить дорогу на всякий случай. Мне не было страшно, я почему-то была совершенно уверена, что со мной ничего плохого не случится. Я помнила истории о работорговцах и о донорах органов, но почему-то была уверена, что эти истории не про меня. Возможно, во мне что-то сломалось. Жить по-прежнему в тихом уютном мирке, где всем распоряжается отец я не могла, к тому же он всё чаще и чаще срывался именно на меня. Я хотела начать жизнь с чистого листа. Там, где я никого не знаю и меня никто не знает. Там, где я смогу стать, кем захочу. Где я смогу пользоваться гаджетами и при этом не выслушивать проповеди о том, что все это греховно и ни к чему мне. Я смогу научиться нормально пользоваться компьютером и буду смотреть телевизор, увижу фильмы в кинотеатре и даже, возможно, выпью пива.

Мужчина передо мной не внушал мне страха, я знала, каких мужчин стоит опасаться, в его глазах не было той жестокости и злости, какую я привыкла видеть в моей семье и в семье моего мужа.

Но всё же в какой-то момент я на секунду усомнилась в здравости своего рассудка, но мужчина повернулся ко мне и улыбнувшись своей односторонней улыбкой произнёс:

– Через час будем на месте!

И я подумала: «Ай, была не была, все равно назад уже пути нет, чего себе нервы трепать? Как говорила мама, с моим упрямством я и из ада выберусь!»

Мимо меня на берегу проносились деревья, мы двигались вверх по реке, и когда небо начало темнеть, я стала ерзать, попу на жесткой скамейке я уже отсидела. Наконец в полумраке заката я увидела какие-то строения и огни включившихся осветительных мачт, а потом я увидела небольшой аэропорт, и сердце у меня екнуло. Я еще никогда не летала на самолете.

–Надеюсь ты не очень устала? Нам еще предстоит шестичасовой перелет. Выдержишь? – Спросил меня мой проводник. Он улыбался уже только одними глазами, вид у него стал более чем серьезный и солидный, как он так сумел преобразиться за доли секунд, я не поняла.