Исповедь Гаритоны
Шрифт:
Я знала, чего они хотят. Скоро - приход Антихриста, и если сатанисты будут защищать его с радостью и удовольствием, совершенно безвозмездно, разумеется, то Твари за те же дела хотели выпросить себе особые привилегии. Черная Тень весьма прозрачно намекала, что Антихрист родится в их семье, Аспид вздыхал и не спорил. Конечно, это была ложь. Аспид хорош, но вряд ли он - один из потенциальных носителей. Думаю, Нечистый выберет другого отца для своего наместника на земле.
Я не сказала им этого. Ушла, как только это стало возможно. Конечно, жаль было расставаться с Аспидом, впрочем, такие встречи-расставания случаются часто. Уходишь, бросаешь все, и снова остаешься одна. Это просто,
* * *
Непобежденный отвел меня в сторону. Я шла за ним, мне было не по себе. Он был очень милым юношей, и внезапно мы оказались ближе, чем мне хотелось бы. А что было делать мне? Он приятен, улыбчив и нежен. В нем все задатки сильного человека, такого, который мне и нужен. И если бы не Кэвин... Ах, если бы не Кэвин!
В тот день должно было произойти что-то необычное. Все приметы были за то. И вот, первая неожиданность: брат-близнец Непобежденного был, почему-то, озабочен увлечением брата. Это было совсем не сложно - увлечь Непобежденного. Он был очень даже не против того, чтобы его увлекли.
И вот, теперь мне приходилось расплачиваться за наивность. Он не был из Лунной Гвардии, его обаяние - другого рода, и когда я постигла природу этого обаяния, мне стало сначала смешно, а потом - страшно. Ведь то, что я узнала, означало, кроме всего прочего, и стальную, несгибаемую волю. И вот теперь эта воля начала проявляться. К сожалению, не совсем хорошо для меня.
Его руки были мягки, а в голосе - сталь:
– Я не могу понять наших отношений!
Как будто я могла их понять! Я уже почувствовала, что тоскую по нему, но это еще не перешло в любовь. Нет, сына времени, его истинного наследника, я забыть не могла. Во всяком случае, - так быстро. Кэвин помог бы мне. Но он, конечно, не совсем понимал, сколь жаркое пламя разжег в моей груди.
Что я могла сказать этому очаровательному юноше? "Герой, я не люблю тебя!"? Но я уже испытывала к нему весьма теплые чувства. Кто знает, во что они могут перерасти со временем? Поэтому я тяжело вздохнула и ответила предельно честно:
– Видишь ли, у меня есть одна проблема. Правда, я думаю, она решена, но мне еще нужно привыкнуть к тому, что все получилось так, а не иначе.
Ну, и, конечно же, он захотел узнать, о чем я говорила. Ну и что же? Неужели же я должна рассказывать о той боли, которая еще не улеглась, о страхе снова потерять друга, едва найдя? Что ни говори, а мы знакомы не так уж долго, чтобы я могла доверять ему такие вещи. И этот требовательный взгляд:
– Так в чем же дело?
– Тебе не все ли равно?
– Нет, конечно. Вернее, мне все равно, я пофигист. А вот брату моему...
В тот момент я проклинала все происшедшее. И Непобежденного, и его столь же симпатичного брата-близнеца со столь же обаятельной улыбкой. Я расставила сети Кэвину, я хотела поймать только Кэвина, а попался Непобежденный. Что же мне делать теперь? Хорошо, я скажу ему кое-что, и заставлю, тем самым, прекратить расспросы:
– Знаешь, у меня был мужчина... Я любила этого человека три года. Мне сложно забыть его. Это все, что я могу тебе сказать.
Он удовлетворился моим ответом, может быть, потому, что уже начинался турнир и Непобежденного позвали. Я задумчиво расхаживала по площадке, наблюдая разворачивающееся передо мной действо. Что случилось? Откуда эта боль и тревога? Из-за Кэвина? Он не исчезал из поля моего зрения. Ну почему, почему я не могу, как все нормальные люди: просто любить и быть любимой. Может быть, потому, что я ненормальна?
Время от времени Непобежденный появлялся
Кэвин догнал нас, когда мы отошли уже довольно далеко от поляны, на которой проходил турнир:
– Девчонки, вы куда?
Я обернулась и улыбнулась ему. О, бог мой, как он хорош, какая нежная у него улыбка, а его голубые глаза - да в них же утонуть можно! Я пожала плечами:
– Да никуда, пока, гуляем. Мы скоро вернемся.
– Да? Ну, возвращайтесь.
Капризка посмотрела вслед Кэвину:
– Чего это он?
– Не знаю.
Да, я действительно не знала, почему Кэвин так беспокоился о нашем возвращении. Если бы я знала, в чем дело, я бы, наверное, лучше не вернулась. Впрочем, мало ли что бывает! Мы вернулись, когда ребята уже закончили спарринги и бились по пятеркам. Кэвин попросил меня подойти к близнецам. Я удивленно воззрилась на него:
– С чего это?
– Так надо. Не упрямься, Лигейя, пожалуйста.
Раз просит, сопротивляться, действительно, как-то неловко. Я подошла к ребятам и взглянула на брата Непобежденного:
– Ну, чего хотели?
Он молча кивнул в сторону Непобежденного и отошел. Я подошла к Непобежденному:
– Ну, и что?
– Сейчас узнаешь. Дипломатическое дело.
– Да? Насколько дипломатическое?
– Очень.
Кэвин вернулся вместе с девочкой. Молодая, до боли симпатичная, прямо-таки эльфийский взгляд темно-карих глаз. Я смотрела на нее, смотрела, и вдруг поняла, что она мне глубоко симпатична. Пришло ощущение, что мы непременно должны были встретиться. Никогда раньше я не видела такого выражения лица у Непобежденного. Он был растерян и уверен в себе одновременно. Он обнял меня и эту девочку за плечи и сказал только:
– Я очень хороший человек.
Дальше в словах он ничего объяснить не мог.
Да мне и не нужно было ничего объяснять. Классический любовный треугольник. Значит, я спутала все планы Непобежденного. Зажгла в его душе другое чувство. А эта девочка как бы осталась не у дел. Ну, уж нет, не хочу! У меня и без того проблем полно. Пусть-ка мой лапонька-рыцарь решит свою проблему сам. Собственно, если бы он не был другом Кэвина, плевать бы я на него хотела.
Мы снова гуляли с будущей юной магиней, перешучивались. Хотя я рычать готова была от бешенства. Терпеть не могу, когда меня пытаются подставить. Если бы я могла, я бы немедленно поубивала и моего любвеобильного рыцаря, и его братца, больного условностями, и Кэвина. Ах, Кэвин! Непобежденный появился внезапно и подошел ко мне с выражением лица, долженствующим, как я понимаю, означать раскаяние.
Он улыбнулся и нежно обнял меня за плечи:
– Лигейя, не уходи!
– Куда я могу уйти?
– Понимаешь, Лигейя, кое-кто считает, что для меня две девушки - слишком много.
– А ты так не считаешь?
– Нет, пока я так не считаю.
– Решать тебе.
– Как я вообще решилась на подобный эксперимент при моей потрясающей ревнивости? До сих пор не понимаю.
Впрочем, как я понимаю, моя матушка отличается особой похотливостью и имеет детей от кого хочет. Я вполне унаследовала ее свободолюбивый нрав. И, потом, если мне наскучит подобная игра, я вполне смогу уйти. Это его тоже устраивало, поэтому на его жалобное: