Чтение онлайн

Ольге надоело всё это, и она Зевсом-громовержцем появилась в прокуренной флудилке:

«Щас кому-то банхаммером по башке прилетит!»

«Курилка» сразу оживилась, зажужжала.

«Ооооо, явление Аффтора народу! Аллилуйя!» — И ещё двадцать приветственных возгласов, шутовски-издевательских и развязных.

Некто Боярин Морозофф, предварив свои слова тройным снимающим шляпу смайликом, выступил с обращением:

«Автор Свет Душегубыч ты наш, бьём тебе челом! Ты уж на нас не серчай, но дюже озадачил ты нас, своих подпищегов! Аффтырь ты уважаемый и популярный, но стоило какой-то пигалице-выскочке вывесить свою простыню говнокритики, как ты вдрух начал прогибаться. Это ты-то, даже под

модераторов не прогибавшийся! Да что там — самому ГлавАдмину перечивший! Прости, Душегубыч-батюшка, но... шозанах???!!!111адынадын»

Куча народу присоединилась к последнему вопросу, процитировав его, по меньшей мере, раз пятьдесят со всеми знаками после вопросительного.

Ольга устало вздохнула, переключилась на вкладку с диалогом.

«Алиса, из-за вас я оказался в дурацкой ситуёвине. Вам и спасать мою репутацию непрогибаемого и непокобелимого Аффтыря. Эти клоуны требуют раскрытия тайны века — кто вы мне на самом деле? Они не отстанут, я их знаю. После всего случившегося я как честный человек обязан либо на вас жениться, либо объявить вас своей бетой. Иначе будет скандал, армагеддон и третья мировая».

«О Господи))))))) Кажется, влипла я с вами)))»

«Именно, Алиса. Ну, так я пойду, объявлю народу радостную новость?»

«Подождите! А можно мне почитать обсуждение? Ссылку не дадите? Что там происходит вообще?»

«Не надо)) Там слишком... накурено для вас)))»

«Ой, я вас умоляю)) Как будто я никотина никогда не нюхала)) А, я поняла, это в Курилке, да?»

«Блин! Алиса, прошу вас, только не пишите там! Я серьёзно!)) Это всё равно что пустить девушку в казарму к сотне озабоченных солдат. Если кто-то вас обидит хоть словом, я за себя не ручаюсь. Или забаню всех нахрен, или комменты отключу на всей странице. Я не шучу».

«Так я гляну в Курилку?))»

«*жуёт диван* Это капец...»

Недоеденная сарделька потемнела и подсохла с надрезанного конца, макароны черствели с каждой минутой, а Ольга не знала, то ли ей рыдать от хохота, то ли рвать на себе волосы. Получалось всё вместе. Челюсти сводило от смеха, а всё внутри дрожало. Откровенно говоря, она побаивалась такого веселья — через край.

«Пожалуйста, не надо жевать мебель))) Я не буду там писать) Но я не знаю, честно! Наше с вами творчество такое разное, а если я стану вашей официальной бетой, в ваших работах появится ссылка на мой профиль и это привлечёт ко мне внимание».

«Понял. Я, конечно, не лучшая для вас компания. И не лучшая реклама».

«Не обижайтесь, пожалуйста! Я не это имела в виду. Ну вот, к примеру, увидит поклонник вашего творчества ссылку на меня... Зайдёт ко мне. И что он у меня прочитает? Стихи и рассказы... про розовых пони, какающих бабочками и блюющих радугой!))) Простите, у меня уже немножко пальцы заплетаются и попадают мимо клавиш))»

Их переписка и впрямь летела со скоростью молнии. Клик-щёлк — сообщение, клик-щёлк — ответ. Ольга боялась своего чрезмерного веселья и ушла на кухню — умыться и выпить холодной воды. Когда слишком хорошо — это плохо. От воды из-под крана стало зябко, по горящим щекам скатывались капельки. Она склонилась над раковиной, в которой стояла немытая кружка из-под кофе. Не до еды ей было. И, похоже, ночью будет и не до сна. Скверно. Но она ничего не могла с собой поделать: Алиса будоражила нервы сильнее кофе.

«Давайте тогда так: я скажу этим кривляющимся идиотам, что вы — моя бета. Тьма народу уже и ваш комментарий успела увидеть, и на вашу страницу из любопытства сходить. Но если вы не хотите, чтобы наши профили были связаны, обойдёмся без этого. Я просто один раз скажу им, что вы — моя бета, чтоб они успокоились, а потом забудьте всё, как страшный сон. Можете даже не редактировать мои

тексты».

Алиса ответила:

«Что-то сдаётся мне, что забыть уже не получится. Ох, влипла я))) Ладно, сама виновата)) Хорошо, я согласна. Но формально считаться вашей бетой, на самом деле не выполняя своих обязанностей, я не могу, это не по совести. Высылайте мне ваши новые рассказы на почту перед публикацией, а уже выложенные я буду постепенно читать и кидать вам правки в личку».

Ольга всматривалась в буквы на экране, пытаясь уловить за ними живое тепло напечатавших их пальцев, лёгкое и чистое девичье дыхание, улыбку. Она знала: Алиса тоже смеялась, отголоски её смеха колокольчиками отдавались в душе, минуя слух. Ольга легонько тронула экран, дрогнув веками.

«Значит, штамп в паспорте всё-таки не хотите?» — грустно пошутила она.

«В смысле, ссылку?)) Ой, не надо, пожалуйста. Не потому что я вас стесняюсь и считаю недостойной рекламой для себя. Просто ваши читатели будут ждать какого-то сходства между нами, а тут бац — разрыв шаблона».

До Ольги начало доходить.

«Да наплевать, кто там что подумает. Какая разница, кто моя бета и что она пишет? Где, в каких правилах прописаны какие-то требования к этому? Алиса, вы дурацких комментов боитесь, что ли? Да ну... Никто к вам не сунется. А если сунется — получит по башке. Всё будет нормально, не бойтесь».

3

«О чём тебе ещё рассказать, Алиса?

Мне 39 лет, и я профукала всё, что можно было профукать в жизни. Ну, разве что, кроме самой жизни. Но и она временами казалась мне не такой уж большой ценностью.

Маша... Зря Сашка привёл её в ту пятницу в бар. Извини, если это прозвучит грубо, но нечего бабе делать в пятницу вечером в баре с мужиками, если только она не барышня облегченного поведения. Даже если она пришла туда со своим парнем. И даже если один из мужиков в компании — на самом деле не мужик.

Но Маша напросилась с Саньком. Прилипла — возьми, мол, меня с собой, хочу познакомиться с твоими друзьями.

Какая она была? Думаю, её легко себе представить. Золотую копну волос как будто растрепал тёплый летний ветерок (это действительно был жаркий июльский вечер); длиной они были выше плеч, пышные и разбросанные в художественном беспорядке. Причёска, сделанная пылесосом, как выразилась бы какая-нибудь бабушка на лавочке. Но по-модному это, кажется, называется боб-каре. Очень небрежно взбитое волнами, одна сторона чуть длиннее другой, с небольшим удлинением к лицу. Не знаю, был ли на её волосах лак, или эти волны сами так держались; не очень я разбираюсь в хитростях дамских причёсок, сама предпочитаю стричься как можно короче. Но это выглядело... стильно, что ли. Особенно если ей этак резко обернуться на манер роковой красотки или звезды рекламных роликов про краску для волос. «Вы этого достойны», что-то типа того. И по-модному приоткрыть губы. Хотя я на самом деле не понимаю, какого рожна все эти модели фотографируются с приоткрытым ртом. Выглядит дебильно, честно говоря. Но Маше пошло бы даже это. Она была похожа на какую-то кинозвезду, не помню только, на какую. А может, и не похожа, просто у меня долбаное воображение.

Один её глаз иногда прикрывался прядями чуть наискосок, что придавало её взгляду какое-то сволочное лукавство. Сволочные искорки в глазах, прозрачных, как голубые бриллианты, как тропическая лазурь тёплого моря. О, художественные сравнения в ход пошли... Но я же говнописатель, мне простительно, да?

Она улыбалась игриво, приветливо и ласково всем: Димычу, Лёхе, мне. На мне она задержала особенно заинтересованный взгляд. Бесцеремонно так, что-то вроде: «А это у нас тут кто?» Видимо, пыталась понять, какого я пола.