Чтение онлайн

Карлоса он застал в почти безнадежном состоянии. Тот не узнал отца, что, впрочем, многие сочли счастливым обстоятельством для принца, поскольку любое нервное перевозбуждение могло убить его.

Магистр Оливарес, лучший хирург Испании, осмотрел Карлоса и с согласия Филиппа немедленно приступил к операции.

Операция прошла успешно, но состояние принца все еще нельзя было назвать удовлетворительным. Лицо Карлоса распухло настолько, что он не мог открыть глаз; кости были переломлены в нескольких местах, малейшее движение причиняло ему невыносимую боль.

В бреду Карлос не переставал звать Изабеллу,

но, когда она приехала, он не узнал ее. Его стоны чередовались с криками и угрозами, но, поскольку при этом Карлос не называл никакого имени, люди могли только догадываться, к кому он обращался.

Филипп решил сделать все возможное ради спасения своего сына.

Он сказал Елизавете, что в монастыре Джезу-Мария покоятся мощи францисканского монаха Диего Благословенного, при жизни слывшего не только праведником, но и чудотворцем.

– Он умер много лет назад, – объяснил Филипп, – но память о нем все еще живет. Если он спасет моего сына, его канонизируют.

– Мы будем молиться ему, – сказала Елизавета.

– Нет, мы сделаем нечто большее. Я велел перенести его мощи сюда и возложить на тело Карлоса.

Когда мощи были привезены, в комнате Карлоса собрались лекари дон Андреа Базилио и Оливарес, король и королева.

Карлос стонал от боли. Багровая опухоль до неузнаваемости изменила его лицо.

Затем в комнату вошли двое монахов из монастыря Джезу-Мария. Они внесли ковчег с мощами Диего Благословенного.

Филипп сказал:

– Со всех сторон обложите мощами тело моего сына. Затем мы встанем на колени и будем молиться этому святому, чтобы он заступился за нас перед Богом. При жизни он не раз исцелял больных – может быть, и теперь не даст случиться непоправимому.

Монахи разложили кости вокруг Карлоса, а лоскутом полуистлевшей ткани, в которую они были завернуты, прикрыли его лицо.

Карлос застонал:

– Что это?.. Что это, я спрашиваю?.. Вы пришли убить меня, да? Я чувствую запах смерти!

– Мы принесли мощи Диего Благословенного, – сказал магистр Оливарес.

– Вы принесли мне смерть!.. Смерть!.. Я задыхаюсь от ее смрада!..

Магистр Оливарес склонился к изголовью постели.

– Мы пытаемся спасти вам жизнь, – сказал он. – Вокруг вас лежат мощи святого старца, к которому мы обращаем наши молитвы. Сами король и королева стоят на коленях, взывая к Диего Благословенному, чтобы он помог вам, – молитесь же и вы вместе с нами!

– Королева… – прошептал Карлос.

– Молитесь, Ваше Высочество. Молитесь Диего Благословенному.

Карлос бредил. Ему привиделось, что какой-то монах – весь в белом, с головы до ног обернутый в саван – восстал из могилы.

– Ты поправишься, Карлос, – сказал он.

Затем саван на теле монаха стал распадаться, но под саваном оказались не истлевшие кости, а женское платье, сшитое во французском стиле. Карлос не мог не узнать женщину, одетую в этот чудесный наряд. Перед ним стояла Изабелла.

– Я молюсь за тебя, Карлос, – сказала она. – Молюсь о твоем выздоровлении.

Через несколько дней опухоль на его лице стала спадать. Во дворце, в городе и в стране говорили: «Вот и еще одно чудо совершил Диего Благословенный».

Карлос поправился физически, но его умственное расстройство лишь приняло более агрессивную

форму. Прошло немного времени, и его уже нельзя было оставлять в Алькале: ему предстояло занять свое место при дворе. Поэтому он переехал в Мадрид, куда вместе с ним прибыли дон Хуан, Александр Фарнезе и два его кузена, Максимилиан и Мария Австрийские.

Эти интеллигентные молодые люди могли бы составить превосходную компанию любому нормальному юноше – но поведение Карлоса было далеко не нормальным. Иногда он целыми днями не произносил ни единого слова; подолгу отказывался от пищи, и тогда многие начинали опасаться, что он умрет с голоду; затем вдруг заказывал себе умопомрачительно обильный стол и начинал жаловаться на недомогание, поскольку в еде тоже не знал меры. Иной раз Карлос посреди ночи вскакивал с постели и требовал подать ему вареного каплуна; в таких случаях он хватал специально припасенную плетку и стегал какого-нибудь слугу до тех пор, пока не приносили требуемую пищу. От него мечтали избавиться все слуги – за исключением незаконнорожденного Гарсии Осорио, который лучше всех умел успокаивать его. В свою очередь Карлос относился к нему снисходительней, чем к кому-либо: красота и смышленость Гарсии нравились ему и в то же время позволяли острее чувствовать свое формальное превосходство над братом. Молодой Гарсия приносил немало пользы королевскому дому, поскольку лишь он и королева умели находить общий язык с Карлосом – а королеве Филипп не позволял слишком часто видеться с принцем.

Карлос очень переживал из-за того, что к нему не пускают Изабеллу.

Порой Карлос собирал группу молодых людей – самых распутных, каких только мог найти в городе – и отправлялся с ними скитаться по улицам Мадрида. Они оскорбляли встречных женщин, срывали с них плащи, позволяли себе непристойное обращение с ними. Изнасилований Карлос не допускал – в результате чего в округе пошла молва об импотенции принца, приводившее его в бешенство. Однако он не делал ничего такого, что могло бы подтвердить или опровергнуть слухи, и это еще больше укрепляло мнение, составленное о нем горожанами.

Весь мир знал о крайней неуравновешенности испанского принца. Тем не менее многие добивались его руки. Екатерина де Медичи, желавшая выдать за него Марго, донимала письмами королеву и короля Испании. Были разговоры о женитьбе Карлоса на его тетке Хуане, и Филипп в общем-то не возражал против этого брака. Правда, многим казалось, что они составили бы довольно странную пару – она со своей меланхолией, а он со своим буйным помешательством. Мария, сестра Филиппа, и ее муж Максимилиан мечтали сохранить его для своей дочери Анны. Они даже предлагали Филиппу заранее выплатить приданое к будущей свадьбе.

Карлос любил представлять себя супругом – либо Маргариты, либо Анны. Больше всего ему нравилось воображать, будто он запасается несколькими лошадьми и скачет во Францию, где Екатерина де Медичи принимает его и женит на своей дочери Марго. С таким же удовольствием он мысленно проделывал путь в Австрию, где дядя Макс и тетя Мария выдавали за него кузину Анну.

Однако самой желанной для него оставалась женщина, одно лишь упоминание имени которой могло иной раз привести его в чувство, вернуть ему относительную способность понимать происходящее. Этой женщиной была Изабелла, супруга его отца.