Чтение онлайн

– Ты хромаешь, Малыш, – сказала она. – Филипп тоже иногда прихрамывал. У него было что-то с коленными суставами. – Словно осознав необходимость соблюдать тишину, она перешла на шепот. – Но это не мешало ему волочиться за каждой юбкой.

– Неужели? – спросил Карлос.

– Сядь у моих ног, Малыш.

Он сел, и Хуана погладила его по голове.

– У него были густые волосы, – сказала она. – Густые, вьющиеся. Он был самым красивым мужчиной в мире. Но кто ты такой? Ты не похож на Филиппа.

– Это Карлос. Малыш дон Карлос. Его отец –

– Карлос?.. Нет, ты не Карлос, не Цезарь! Ты не мой сын!

– Я ваш внук, сын Филиппа.

– Да?.. Мой Карлос отнял его у меня, моего Филиппа. Он сказал: «Мама, не можем же мы вечно держать у вас мертвого. Я должен забрать его и придать христианскому погребению». Но мой Филипп не был мертвым. Я несколько раз открывала его гроб… целовала его в губы… Тогда он уже не мог отделаться от меня. Не мог ни уйти, ни ухаживать за другими женщинами.

– Это мой дед отнял у вас вашего Филиппа. Мой дед – император. А здесь сейчас другой Филипп, отец малыша дона Карлоса. Карлос ненавидит этого Филиппа. И надеется, что он скоро умрет.

– Твой Филипп, Карлос, твой! А мой всегда будет жив. Когда меня выдавали за него замуж, я плакала. Да, Карлос, тогда я еще умела плакать… и постоять за себя, это я тоже умела. А потом… потом мой отец, великий Фердинанд Арагонский объявил меня сумасшедшей… И еще сказал, что это очень хорошо для меня – быть сумасшедшей… Разве кто-нибудь тогда вступился за меня? На самом деле это было хорошо для него, чтобы я была сумасшедшей… а иногда ему требовалось, чтобы я становилась нормальной… Вот так и пошло – то нормальная, то ненормальная… то нормальная, то ненормальная…

– Карлоса тоже принимают за сумасшедшего.

– То нормальная… то ненормальная, – бормотала старуха.

– Вы ненавидели вашего Филиппа, да? – спросил Карлос.

– Ненавидела, потому что любила… и любила, потому что ненавидела. Я сидела возле гроба, очень хотела снять крышку и целовать его, целовать… Я сказала: «Теперь ты уже не уйдешь от меня, Филипп. Ну, где же твои женщины? Что-то я их не вижу возле тебя…». Ха-ха-ха…

Карлос засмеялся вместе с ней. Затем приложил палец к губам, напоминая об осторожности.

– Я не подпускала ни одной женщины к его гробу, – прошептала Хуана.

– Почему?

– Не доверяла ему. Он на всякое был способен. И я боялась, что он выберется наружу… Ведь даже я не могла удержать его, когда рядом оказывались другие женщины. Что же тогда говорить о смерти?

– Разве это возможно? – спросил Карлос.

– Но его все-таки отняли у меня – не женщины и не смерть, а Карлос…

– Карлос, но не этот. Тот Карлос – отец моего отца. А этот Карлос, Малыш, он любит вас. Малыш хочет дружить с вами.

– И я хочу дружить с ним.

– Он хочет привезти сюда тетю Хуану и все время жить только с вами.

– Карлос… значит, ты будешь жить со мной?

– Да!.. Да!.. Когда Филипп уедет в Англию, Карлос убежит… и спрячется у вас.

– Меня тоже хотели отправить в Англию…

– Нет, я останусь… В Англию поедет

– …но потом сказали, что английский король не может жениться на сумасшедшей. Вот видишь, Малыш, тогда снова оказалась сумасшедшей… А сначала была нормальной… Ха! Кое-кто говорил, что английский король не возражает против сумасшедшей. Ведь безумие не препятствует деторождению… Так говорили англичане.

– Отец Карлоса как раз в Англию и направляется. Он женится на английской королеве.

– А на мне хотел женится Генрих Тюдор. Да, Генрих Восьмой, король Англии. Говорили, что он добрый человек, а потому желает, чтобы я снова стала нормальной… нормальная – ненормальная… какая разница?.. Нормальная!

– Прабабушка, не нужно смеяться! А то нас услышат, и Карлоса заберут у вас.

– Знаешь, а ведь его отравили.

– Кого? Кого отравили?

– Моего Филиппа. Это мой отец подослал к нему своих людей, и они отравили его.

– Значит, вы ненавидите своего отца? Карлос тоже ненавидит Филиппа, его отца.

– Вот он и умер после того застолья. А говорили – от лихорадки… Но я-то ведь знала, от чего он умер.

– От яда! – воскликнул Карлос.

– Я вцепилась в него обеими руками, и никто не мог оттащить меня от его постели. А когда мне сказали, что он умер, я накрыла катафалк золотистой тканью, под цвет его волос. А самого его укутала в парчу и атлас. А потом проводила возле него дни и ночи. И меня снова не могли оторвать от него. А знаешь, кто пытался это сделать?

– Ваш отец? Вот за что вы ненавидите его?

– Нет, друг и советник моего отца. Как же его звали? Забыла, ну да ладно. Он был знатным и богатым арагонцем. Вот, вспомнила! Его звали Мозен Ферер. Никогда в жизни не видела большего негодяя, чем он. Его назначили моим опекуном. А он сказал, что я еретичка… и пытал меня.

– Пытал вас? Расскажите!

– Ох… это были ужасные пытки… – У нее задрожал подбородок, и она заплакала. – Они говорили, что только так можно спасти мою душу.

Она помолчала. Затем снова начала чуть слышно бормотать:

– Нормальная – ненормальная…, нормальная – ненормальная… Карлос! Ты еще здесь, Малыш?

– Карлос здесь, прабабушка, – прошептал Карлос.

– Никогда… никогда не позволяй людям делать то, что они хотят. Слышишь?

– Никогда! – выдохнул Карлос. – Никогда им этого не позволю.

– Любовь это ненависть… а ненависть это любовь… Так же как всякий нормальный человек безумен, а безумный – нормален… Мой Филипп был самым красивым мужчиной в мире. Я подарила ему трон, увенчала короной. Мне хотелось всю жизнь просидеть возле его ног и в то же время хотелось сделать его своим пленником, запереть и никуда не выпускать. Будь моя воля, я бы никогда не разрешила другим женщинам даже приближаться к нему. Слышишь, Карлос? Никогда! И ни одной! Не считая, конечно, моей прачки. Она была страшна, как грех, поэтому он все равно не обратил бы на нее внимания. Карлос! Пододвинься ко мне, я тебе кое-что скажу.