Испанский дневник
Шрифт:
Завтра по всему Мадриду и центральному фронту начинаются собрания и беседы, посвященные советскому юбилею. Завтра же коллективные экскурсии на выставку и демонстрация фильма «Крестьяне».
Третьего ноября – торжественный вечер в честь Красной Армии в театре «Сарсуэла» – представление «Оптимистической трагедии» и выступления поэтов.
Четвертого ноября состоится специальный концерт, посвященный советской музыке.
День пятого ноября посвящен советской женщине: митинги и беседы на эту тему.
Шестого ноября – день советского кино.
Седьмого ноября, утром, мадридская молодежь устраивает
Но и вне этой официальной программы огромная волна самодеятельных чествований и демонстраций в честь Советского Союза катится по антифашистскому Мадриду. С утра до вечера приходят солдаты, рабочие, молодежь, женщины с письмами, приветствиями, трогательными подарками для Москвы; приходят спросить, каков рисунок советского герба, каков флаг советского флота. Среди этих простых, мужественных и честных людей, видя их доверие и любовь к нашей стране, к нашей партии, чувствуешь себя не так далеко от родины, которая готовится встречать свой великий праздник.
4 ноября
Год тому назад, четвертого ноября, войска генерала Франко, его иностранный легион, его мавританские полки безостановочно продвигались с запада и юго-запада на Мадрид. Заняли Кампаменто, Леганес, подошли к мадридскому аэродрому Хетафе, начали проникать в городской парк Каса дель Кампо.
Республиканские части почти не оборонялись, – потеряв управление и связь, они отступали, отступали, отступали, а иногда просто беспорядочной толпой, на грузовиках, пешком уходили с фронта.
В ночь на шестое ноября фашисты заняли окраины столицы. Правительству пришлось эвакуироваться. Нескончаемая вереница автомобилей потянулась по единственно свободной валенсийской дороге. За ней следовал густой поток беженцев на мулах, на ослах, со скарбом на плечах.
Шестого ноября вся фактическая оборона столицы свелась к заградительной стрельбе одиннадцати танков. Изнемогая от усталости, горсточка танкистов, частью раненых, сутками бродила вокруг города, изображая собой мощную артиллерию и пугая противника трудностями атаки на Мадрид.
Всю ночь на седьмое я объезжал молчаливый, темный, притаившийся и, казалось тогда, обреченный город. Окопы у мостов были почти пусты. Улицу преграждал подбитый броневик, а там, двумя кварталами дальше, в Карабанчеле, фашисты уже расстреливали рабочих, их жен и маленьких детей. Да и в центре мятежники «Пятой колонны» уже стреляли из окон, швыряли бомбы в прохожих и в автомобили. Правительственные здания покинуты, пусты. Ворота военного министерства раскрыты настежь, часовых нет, все двери тоже раскрыты, все люстры горят, на столах карты, нигде ни души, как в заколдованном царстве, и только два старичка служителя смирно сидят, положив руки на колени, ожидая, пока звонком их не позовет начальство, все равно какое…
Но в беззащитном Мадриде в тот самый момент, когда угасали одни силы и возможности его обороны, стремительно рождались другие, новые. В военном министерстве было пусто, но в домах рабочих организаций, в комитетах Коммунистической партии в ноябрьскую ночь было полно. Здесь не спали, здесь вооружались, здесь собирали и расставляли силы. «Последняя ночь»
Тысячи и тысячи рабочих рыли окопы, строили баррикады, заваливали проходы улиц. Фашистский офицер, опережая события, заехал слишком далеко в глубь Мадрида, – он был убит, и на нем найден приказ Франко о порядке вхождения частей в столицу; пользуясь этим приказом, защитники Мадрида прежде всего укрепили те участки, где мятежники предполагали наступать в первую очередь.
А дальше – помним все мы – битва на мостах через Мансанарес, бой в Каса дель Кампо, приход Интернациональной бригады, двадцатидневные бои в Университетском городке, среди зданий факультетов и институтов, республиканские контратаки в Карабанчеле, чудовищные воздушные бомбардировки фашистской авиации и их прекращение, после того как республиканская авиация отразила воздушных пиратов и закрепила за собой воздух над Мадридом.
На этом приостанавливаются попытки Франко захватить город в лоб, прямой атакой. Он предпринимает ряд сложных и мощных маневренных ударов; сначала с северо-запада, на Махадаонду, Лас Росас, Араваку, пытается взять Эскориал. Затем пробует отрезать Мадрид с востока, изолировать его от Валенсии – для этого организует операцию на реке Хараме. Во всех этих сражениях он терпит неудачи.
Маленькое ядро защитников Мадрида, родившееся седьмого ноября, разрослось в армию центрального фронта, основную республиканскую армию. Мадридские солдаты и командиры, воспитавшиеся в тяжелых битвах, стали лучшей частью вооруженных сил антифашистской Испании.
Мартовское наступление соединенных мотомеханизированных сил интервентов и мятежников на Гвадалахару должно было решительно покончить с Мадридом. Вместо этого оно обратилось в большое поражение фашистской интервенции, в своего рода новое Капоретто для итальянцев. Гвадалахарой кончились до поры до времени активные наступательные операции против Мадрида. Фашисты перешли к позиционной и подземно-минной войне, к обстрелу города дальнобойной германской артиллерией. Зато Мадрид сам активизировался и в июле прорвал укрепленный осадный пояс, захватив Брунете, Кихорну и Вильянуэва де ла Каньяда.
Сейчас героическому антифашистскому городу предстоят новые тяжелые испытания. Войска, обороняющие его, выросли и окрепли, но армия противника увеличилась в гораздо большей пропорции. К тому же, задушив северную, изолированную часть антифашистской Испании, интервенты высвободили около 100 тысяч лишних штыков и могут обрушить сейчас на Мадрид почти трехсоттысячную армию, 1500 орудий, 300 самолетов. Миновать сражения под Мадридом они не могут: не взяв центра и столицы Испании, невозможно выиграть войну. Поэтому к новой атаке на Мадрид тщательно готовятся и в Саламанке, и в Риме, и в Берлине; пока идет бесстыжая болтовня в Лондонском комитете, командование интервентов, выгадывая время, высаживает в южных портах все новые итальянские пехотные дивизии, все новые германские батареи и эскадрильи.