Чтение онлайн

— Многие годы я работала стриптизершей. И поверьте мне, женщины просто ангелы, учитывая, чего хотят от них мужчины!

Черт. Ну ладно. Теперь Тара узнает обо всем. А завтра об этом будет говорить вся школа. Толпа притихла. Тара уставилась на мою мать, приподняв бровь, готовая осудить. Все они ждали, затаив дыхание. И она продолжила.

— Вы хотите знать, почему мужчины изменяют? — Это был ее любимый конек. — Потому что женщины поглощены мыслями о том, что они чувствуют. Всегда стараются все проанализировать и поговорить об этом. Мужчины же не хотят говорить

о своих чувствах, понятно?

Она так произнесла слово «чувства», будто это было лицемерием.

— У них разламывается голова от ваших разговоров о том, что вы чувствуете. И они не хотят слышать, что вы там сегодня купили в магазине. — Публика обменялась одобрительными взглядами и смешками, подтверждающими ее правоту. — Обсуждайте свои чувства и покупки с подружками, ладно? Но не с ним. Ему нужна только ваша писька. И это правильно. Это единственное, чем он интересуется. Или он не мужик. Впрочем, в любом случае он хочет только одного — куда-нибудь запихнуть свой член. Вот так, это и есть самый большой мужской секрет, леди. Все просто!

На лице Тары появилась дьявольская усмешка. Теперь у нее был полный арсенал средств против меня. «Угадай-ка, — слышала я ее голос в холодном цеху, — кто мать Джинджер? Стриптизерша! Какая наглость! Что позволяет себе эта сучка!»

Меня поставят на одну доску с матерью. Но, несмотря на это, и бог знает почему, мне хотелось поднять руку и спросить: «Ладно, мамочка, если все так просто, если мужчинам все равно кого трахать, почему же все твои романы так тебя выматывают и заканчиваются ничем?»

— Не бойтесь пробовать новое! — убеждала Коко своих учениц.

Она подняла «Кролика» и включила его. Он вибрировал, словно скособоченная сосиска на вертеле. Толпа ловила каждое ее слово.

— Не осуждайте его, если то, что он хочет сделать, для вас является грубым и отвратительным извращением. Не зацикливайтесь на этом! Вам нужно разнообразие, чтобы внести свежую струю, не так ли, леди?

Они чуть не сшибли меня с ног, бросившись к моей тележке. Я не успевала брать их кредитные карты! Все они спрашивали моего совета, консультировались с Коко, покупали, покупали и покупали. Я боялась момента, когда ко мне подойдет Тара. Она ждала, пока отойдут остальные. «Может, она хочет уже сейчас посмеяться надо мной? Или потерпит до прихода в школу, чтобы сделать это на глазах у всех?»

Она держала в руках «Кролика».

— Посмотри-ка! Какой он трогательный!

— Наличные или карта?

— Это просто замечательно, что твоя мать была стриптизершей. А теперь продает вибраторы! — Тара едва сдерживала свое ликование. — Кто бы мог подумать?

— Послушай, Тара. Я понимаю, что тебя это забавляет. Но, пожалуйста, держи язык за зубами.

— И что тогда?

— Я не стану рассказывать, какой вибратор ты выбрала.

— Ах, — сказала она, включая и выключая его. — Мне это совершенно не нужно. У меня есть кое-что поважнее. Том получил работу в ресторане моего отца. У парней в двадцать лет есть одно большое преимущество. Им не нужны батарейки! — Она рассмеялась, или, точнее сказать,

расхохоталась и вернула мне «Кролика».

Эмма поднялась с дивана, едва я вошла в двери и (вот это да!) выключила телевизор. Я готовилась изобразить, что будто бы пришла навестить ее. Поэтому по дороге забежала в магазин и купила продуктов для выпечки.

— Ну и как, понравился Евгению кекс? — спросила я, направляясь с пакетами на кухню. Она последовала за мной.

— Проглотил его целиком. И даже спасибо не сказал.

— Очень типично.

— У меня есть его фотография. Хочешь посмотреть?

— Да!

— Она там. — И Эмма направилась в свою комнату.

Я задержалась у дверей. Потому что не была уверена, хочет ли она, чтобы я вошла следом.

— Ты идешь? — обернулась Эмма.

Ее комната напоминала место стихийного бедствия. Одежда раскидана по полу. Везде валяются косметика и украшения, пояса, сумочки и трусики. Стены оклеены плакатами с Бритни, Джастином и Эштон. Под хаотичным нагромождением тряпок почти полностью исчезли подушки с ярким розовым цветком, такие же занавески и покрывало. Ли сшила их на заказ в Потери Барн. «Идеальная комната» для «идеальной дочери». Ли была счастлива, отыскав такой идеальный рисунок.

— Вот почему так приятно иметь дочку, — говорила она.

Эмма вытащила фотографию Евгения из своего дневника. Это был тощий парень в бейсболке со скейтбордом в руках.

— Симпатичный.

— Мне кажется, он похож на Эштона Кэтче-ра. Правда?

— Более мягкий, и волосы падают на лицо.

— Мне нравятся его глаза. — Она аккуратно уложила фотографию обратно в дневник и засунула его в стол. Я подумала об Айене. Мы не разговаривали с тех пор, как я лишила его бараньей ножки. Может, он скучает, жалеет о нашем разрыве, ждет, что я ему позвоню? А может, совсем и не думает обо мне.

Мы пошли на кухню и стали готовить масляное печенье по особому старинному рецепту, который я получила от своей бабушки. Я разложила немного порубленных миндальных орехов на промасленную бумагу для выпечки. Остальной миндаль смешала с сахаром, добавила муки и немного апельсиновой цедры. Потом позволила Эмме нарезать холодное масло кубиками, мы добавили его в тесто и тоже перемешали. От смешанного запаха апельсинов и миндаля у нас потекли слюнки.

Когда печенье было в духовке, я подумала обо всех этих туфлях, которые все еще стояли в шкафу у Ли. Может, начать с них? Нет. У меня есть идея получше.

— Ты не поможешь мне разобраться в твоей комнате?

— Я не хочу этого делать.

— Почему?

— Ух! Папочка не разрешает даже домработнице входить туда. Говорит, что это пустая трата времени. Он заставляет меня стирать свою одежду. Разве это не полный отстой?

Я не считала, что это такой уж отстой, но не собиралась становиться на его сторону и выступать против нее.

— Давай уберемся вместе, — предложила я.

— Правда? Я просто не знаю, что с этим делать. Такой бардак! Я не могу с ним справиться!