Чтение онлайн

– Если к утру ты меня не разлюбила, скажи: «Я люблю тебя», – шептал Габриель на ушко Дженни. Они отстали от своих друзей, направившихся к коляске.

– А ты заставь меня сказать это, – пошутила Дженни.

Он поднял ее и начал кружиться, как в танце. – Я все еще люблю тебя! – ответ прозвучал нежно и чувственно. – Да, все еще люблю. – Габриель поставил ее на тротуар. – Я не это имела в виду, когда просила «заставь меня сказать».

– Помнишь ночь на борту «Принца Вильгельма», когда… когда мы впервые узнали друг друга? – Он улыбнулся милой, подкупающей

улыбкой. – Помнишь, я сказал тогда, что одинок? Помнишь? – настойчиво повторил он.

Дженни кивнула. Жаркая страсть, пылавшая в его глазах, была почти пугающей.

– Разве можно это забыть, Габриель?

– Теперь я знаю, я оставался одиноким ради тебя, Дженни. Я много путешествовал. Я искал тебя, cara. Мы подходим друг другу. Я понял это с той первой ночи, когда мы говорили… прикасались друг к другу, любили. Я не сразу понял это, – он положил руки ей на плечи и повернул к себе. – Я люблю тебя, Дженни Ланган, но не могу найти подходящих слов в английском языке. Я хочу, просыпаясь по утрам, всю свою жизнь слышать твой нежный, сладостный… чуть хрипловатый голос. Хочу подарить тебе весь мир. И я сделаю это.

– Любовь сама по себе огромный подарок. Хочу, чтобы ты любил меня, Габриель Агнелли. Знаешь, что мы сделаем сейчас? Поедем к статуе Свободы. Потом пойдем домой, снимем наши сказочные одежды и отправимся на работу. Для нас снова начнется наша настоящая жизнь. Пока не кончилась волшебная сказка, я хочу увидеть Либерти.

Друзья тоже захотели поехать в гавань. Все, кроме Дженни и Габриеля, уснули под мерный цокот копыт на мягких подушках в коляске Карвало, которая плавно катилась по улицам просыпавшегося города. Передовой отряд рабочих – пекари, молочники, уборщики улиц – уже начал свой рабочий день. В воздухе витал аромат свежего хлеба. Хозяева подметали тротуары перед своими магазинами. Уличные торговцы кормили лошадей у платной конюшни. Из фургонов выгружали лед, который уже начал таять от тепла летнего утра.

– Первый раз мы увидели мисс Либерти рано утром, когда солнце освещало ее лицо, – Дженни сонно улыбнулась.

– Такой пару часов назад ее видели пассажиры из вон того, прибывшего парохода, что швартуется сейчас в гавани. Мне кажется, он из Италии. – Габриель прищурился. Яркие блики солнца, отражавшиеся в воде, слепили глаза.

– Тогда ее корона светилась, словно нимб. Сейчас тоже. – Их пальцы сплелись. – Как много произошло с того дня, за четыре-пять месяцев, правда? – Ее сдержанное высказывание было оценено жарким поцелуем, который увидел только Джоко, сон которого был очень чуток. Он покраснел и крепко сжал веки.

– Не знаю, cara, – Габриель старался говорить серьезно. – Много ли это? Двое встретились, полюбили друг друга, решили пожениться и прожить вместе всю жизнь. Возможно, это действительно очень много, а, может быть, простое повседневное чудо? – Его губы тронула улыбка. Дженни засмеялась и поцеловала его.

Когда коляска остановилась, Джоко широко распахнул глаза. Проснулись Алонзо и Джеси. И только Мак продолжал спокойно спать, слегка похрапывая.

Габриель выпрыгнул из коляски с изяществом, которое не переставало возбуждать чувственность Дженни, всегда готовую перерасти в пылающую страсть. Он взял ее на руки, Дженни поцеловала его и медленно провела языком по его губам. В его глазах горело желание.

– Скоро, cara, скоро, – сказал Габриель глухо и хрипло. – Визит к мисс Либерти – твой каприз, а не мой. – Его низкий голос и обольстительная улыбка были определенно греховными. Трепещущая от возбуждения, Дженни кивнула, взяла его под руку и прильнула к нему.

– Пройдемся по пирсу, встретим первый паром с острова Эллис, а потом поедем домой, – предложила Дженни.

Они купили три яблока у старой торговки. Каждый с жадностью вонзил зубы в сочную мякоть плода. Третье яблоко решили оставить про запас.

Пароход, на палубах которого столпились взволнованные пассажиры, пришвартовался. После долгого утомительного пути в переполненных душных трюмах лица людей были бледными, усталыми, обеспокоенными. Спустили сходни. Мимо Габриеля и Дженни неслась взволнованная толпа – мужчины, женщины, дети. От их одежды пахло островом Эллис, тяжелым запахом инсектицидов. Нахлынул гул голосов, говорящих на разных языках. Перекрывая шумные крики и восклицания, над толпой взлетел полный отчаяния и радости голос:

– Габриель! О, мой любимый Габриель! Дженни удивленно смотрела на него:

– Есть ли такое место, где бы тебя не нашли… не узнали… и не приветствовали с восторгом поклонницы и друзья? Габриель, что с тобой? У тебя… жуткий вид. Что случилось, милый?

Выражение лица Габриеля быстро менялось неверие, смущение, ярость. Глаза погасли и стали безжизненными. К ним пробиралась молодая женщина в черном. По ее поразительно красивому лицу струились слезы.

– Фиамма! – Пальцы Габриеля сжались, едва не раздавив ладонь Дженни. Упало сердце, сдавило горло.

Женщина говорила быстро, пылко, умоляюще. Габриель был холоден как лед. Взволнованная итальянская речь сопровождалась бурными жестами и вздохами. Дженни переводила взгляд с одного лица на другое. Потом стала смотреть на Габриеля, не отводя взгляда. На смену гневу к нему пришли боль и отчаяние. Рука Дженни все еще лежала в его ладони. Агнелли похлопал Фиамму по плечу. Дженни попыталась выдернуть руку, но он не отпустил.

– Послушай меня, Дженни. Фиамма явилась в Америку, чтобы выйти за меня замуж, – сказал он уныло. Женщина прислушивалась к его словам, но ее лицо оставалось бесстрастным, словно она ничего не понимала.

– Но Федерико сказал, что она… А что случилось с французом, с которым она убежала? – То надежда, то отчаяние охватывали Дженни. Она пыталась создать эмоциональный барьер, чтобы защитить свое сердце, – оно разобьется, если она потеряет Габриеля. «Этого не может быть», – твердила она себе, отметая услышанное и увиденное.

– Все было не так, как сказал Федерико. Фиамма уехала из дома и работала у него в бистро.

Ей нужно было заработать деньги на дорогу в Америку… чтобы найти меня.