Искушение
Шрифт:
На дамбе было немноголюдно тем майским вечером, когда Дженни и Габриель забрели туда в поисках Рокко. Несколько прильнувших друг к другу парочек уединились в темных уголках, ватага дрожавших от холода ребят, рисуясь друг перед другом, ныряла с дамбы в еще холодную воду реки.
– Роберто, ты хочешь простудиться и умереть? – Габриель увидел приятеля Рокко.
Парнишка смотрел на него встревоженным взглядом.
– Г-Г-Гейб, – у Роберто зуб на зуб не попадал. – Где ты был? Мистер Аг… Аг-г-нелли искал тебя повсюду. Миссис Агнелли в таком горе. Рокко сильно избили.
Большинство больниц были маленькими благотворительными учреждениями, которые содержались на пожертвования богачей. Состоятельные люди предпочитали лечиться дома. Больницы предназначались для их слуг и бедных соотечественников. В городе много больниц: Святого Винсента, методическая, лютеранская, еврейская, норвежская, шведская и другие. Для негров открыта больница Линкольна. Большинство иммигрантов боялись и избегали этих лечебниц. И тогда вмешивались американские власти..
– Знаешь, Гейб, полицейская санитарная карета увезла Рокко, – добавил Роберто.
– Что с ним произошло? – Габриель схватил его за плечо.
– Рокко сильно избили и порезали. Никто не знает, кто это сделал. Он опоздал сегодня на голубиные игры, и Кривой Джек полез к нему на голубятню узнать, в чем дело. Рокко едва дышал и…
Габриель и Дженни не дослушали Роберто и бросились бежать к дому. Они пронеслись через входную дверь, и она с шумом захлопнулась за ними, стремительно пролетели шесть лестничных маршей.
На площадке перед дверью в квартиру Агнелли собралась толпа. В квартире, кроме Мареллы с малышами и Фреда, не было никого. Фостер в смятении бросился к Габриелю, схватил его за руки и, захлебываясь от волнения, заговорил:
– Какие-то подонки едва не убили мальчика, Гейб! Но могли убить! Кто его знает, может быть, он уже мертв! – слезы текли по щекам Фреда и падали на скрипку. Он играл гаммы, похожие на рыдание.
Дженни охватила глубокая печаль. Она опустилась на колени и прижала к себе Ингри.
– Ингри, моя любимая малышка, ты уже стала большой, помогаешь нянчить Эллиса. Как себя чувствует сегодня наш мальчик?
– Хорошо, мама, – сказала серьезно девочка. Тревожное настроение взрослых передалось ребенку. – Посмотри, мама.
Она взяла Дженни за руку и повела к колыбели. Увидев Дженни, малыш весело заворковал и загукал, стал размахивать ручками, улыбаться. Она подумала о Софии. Как тяжело в эту минуту бедной женщине стоять у постели сына, который, может быть, умирает. И Дженни тихо заплакала.
– Кто это его так? – сурово спросил Габриель. Его лицо стало жестким.
Фред пожал плечами. – Никто точно не знает, но ходит много слухов и предположений. Одни говорят, что это фении, которые охотятся за Джоко. Другие – что это Мик Мейхен или те, кто побил Дженни, или…
– Это ублюдок Хорас Лейк. Когда все случилось?
– Саверио думает, что в субботу ночью. На крыше, у голубятни. Они все в Белевью… и девочки, и София с Саверно, и Медея.
– В городской больнице? Боже мой, мой кузен не нищий и не преступник! – в бешенстве крикнул Габриель и бросился вниз по
– Дженни Ланган, пожалуйста, пойдем со мной. И она побежала за Габриелем.
– Прежде здесь была больница для заразных больных, настоящая тюрьма. Сейчас лечебница всегда переполнена. Пациентов кладут по трое на две сдвинутые кровати или по двое на одну. Кормят отвратительно. Еда всегда несвежая. Эти врачи и сиделки относятся высокомерно и с презрением к таким людям… как мы, – рассказывал Габриель, пока они шли в палату, где лежал Рокко.
Парнишка лежал один в чистой постели. По одну сторону кровати стояла сиделка в белоснежной шапочке, по другую – вся в черном Медея. Рокко был без сознания, но Медея что-то говорила ему, может быть, заклинание. София и ее дочери потихоньку плакали. Сиделка недоверчиво и недовольно смотрела на суеверных иностранцев.
– Спасибо. Мы сами позаботимся о нем, – сказала Дженни молодой женщине.
Сиделка вздохнула с облегчением.
– Я не понимаю их. Не могу понять ни слова из того, что они говорят, – объяснила она беспомощно. – Я не в силах разобрать ни слова, даже когда они пытаются говорить по-английски. Как я могу помочь, если я их не понимаю?! Я думаю, что ему… можно помочь.
Дженни взглянула на Рокко. Голова забинтована, белый как мел, он лежал неподвижно. Видимо, был без сознания.
– Я помогу ему, если вы скажете мне, что нужно сделать. У него очень плохое состояние? Чего можно ожидать?
– Он молод и здоров… Возможно, у него есть шанс, – сиделка ушла.
– Возможно? – гневно выкрикнул Габриель. – Но только не здесь. Давай пойдем, а?
Он сгреб кузена вместе с простынями и одеялом и большими шагами устремился к выходу из палаты. В коридоре его окружили взволнованные сиделки и медсестры. Они уговаривали его, угрожали ему, но Габриель их не слушал.
– Прошу вас, леди, уйдите с дороги, – он улыбался сурово и угрожающе.
Помявшись, те все же отступили.
– Здесь он умрет. Дома у него будет шанс выздороветь, – убеждал он Саверио, который молча кивал головой, слишком встревоженный, чтобы говорить. А София все плакала.
– Клянусь честью Агнелли, я найду тех, кто сделал это. Они дорого заплатят за все.
Вероника и Велентайн поддержали своего кузена, с которым всегда и во всем были согласны.
– Гейб, это Америка. Пусть все идет своим чередом. Пусть преступников ищет полиция и осудит их по закону. Ни к чему начинать здесь вендетту, – сквозь слезы проговорила София. Ей никак не удавалось взять себя в руки.
– Это я виноват в том, что случилось с Рокко. Те, кто напали на мальчика, искали меня.
– Габриель, почему ты решил, что все из-за тебя? – спросила Дженни. Она поддерживала Софию под руку. Ей вспомнились Гьерд Зорн и Чарльз Торндайк. Она мучилась и переживала из-за того, что не рассказала Габриелю об угрозах англичанина после того, как позволила тому увидеть Ингри. – Возможно, искали Джоко или Мейхенов, или… меня.
Агнелли бросил на нее внимательный взгляд, прищурился. Он выяснит все немного позже.