Искушать плейбоя

Бип. Бип. Би-и-ип. Звук, доносящийся из комнаты моей сестры, заставляет меня повернуться и проверить время. — Пять тридцать, — стону я в подушку и вжимаюсь в тепло своего кокона. Первое, что я сделала, когда переехала к сестре, это установила плотные шторы. О, и замок на двери. Я люблю спать голышом, поэтому вторжение моего десятилетнего племянника или шестилетней племянницы,

пока я сплю, — не то, что хотелось бы повторять. Я закрываю глаза, но проходит всего шесть минут, прежде чем снова слышу звуковой сигнал. Я натягиваю одеяло на голову и думаю о том, как изменилась моя жизнь за последние полгода.

Я была одинокой девушкой, наслаждающейся своей жизнью. Я наконец-то стала сама себе начальником благодаря собственной студии йоги и пилатеса. То, ради чего я работала на износ с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать лет. Чёрт, я продвигала йогу, когда она даже не была популярной. Я всё ещё жила дома, и именно так смогла позволить себе накопить на первоначальный взнос за студию. Всё шло гладко, пока я не получила пугающий телефонный звонок от сестры, истерически рыдающей в машине.

— Изменил мне. — Это были единственные слова, которые я могла вспомнить. Единственные слова, которые имели значение. Её бесхребетный муж изменил ей. И если этого было недостаточно, он трахнул учительницу и репетитора их десятилетнего сына Гейба. Очевидно, он платил ей не только за репетиторство. Поэтому я схватила всё, что могла, спустила по лестнице и бросила на лужайку перед домом.

Лорен подъехала к обочине как раз в тот момент, когда я возвращалась к лужайке с канистрой бензина в руках. Я разлила горючее на всю его одежду, подошла к Лорен и вручила ей коробку спичек.

— Давай сожжём этого ублюдка.

Мы сидели на лужайке и смотрели, как всё горит, пока один из соседей не вызвал пожарную службу, которая прибыла в момент: три полных грузовика со сверкающими в ночи огнями, скорая помощь и одна полицейская машина. Мы наблюдали, как пламя поднимается вверх над кучей всего, что у него было, прежде чем всю эту кашу залили водой.

Излишне говорить, что, когда подонок появился некоторое время спустя, пожарная служба уже закончила тушить оставшееся пламя. Одежда превратилась в пепел. Единственное, что уцелело, — это некоторые из его клюшек для гольфа.

Дёргая себя за волосы руками, он начал вопить:

— Это последняя капля. Лорен, она не должна приближаться к моим детям.

Я сидела на крыльце дома, в котором они строили жизнь, а моя сестра сидела рядом со мной. Моргнув, она посмотрела куда-то вдаль.

— Ты спал с Кармен, — единственное, что в конце концов сказала Лорен. — Вот это последняя капля.

— Карандашный член, — он подошёл, и резко повернул голову ко мне. — Ты меня услышал, — я поднялась с места. — Она подарила тебе двоих детей. Не одного, а двух, — я ткнула в его сторону пальцем, — содержала чёртов дом в чистоте, пока ты шёл промочить свой член. Оглянись вокруг, — я обвела окружающее руками, — ты потерял всё это. Пристегни ремни, ковбой, мы едем на ферму.

Его глаза сузились, воспринимая мою угрозу.

—

Что это вообще значит? — спросил он, переводя взгляд с меня на Лорен.

Она тоже поднялась и встала рядом со мной.

— Это значит, что она в конце концов уходит, идиотина. А теперь почему бы тебе не воспользоваться этим жалким оправданием, чтобы упаковаться и свалить? — я посмотрела на Лорен. — Я говорила тебе, что нам стоило пойти на стрельбище и научиться стрелять, — я схватила её за руку, повернулась и увела в дом.

Как только дверь за нами закрылась, она плюхнулась на диван.

— Он трахнул кого-то другого, — тихо прошептала она. — В большинстве случаев секс длился максимум одну минуту.

Я села рядом с ней, обняв её за плечи.

— О, дорогая, это был первый признак того, что тебе стоило бросить эту задницу раньше.

Её голова склонилась мне на плечо.

— Я имею в виду, что его ноги воняют, как сыр.

Она кивнула, соглашаясь.

— Его пенис — бе-е.

Она продолжала кивать.

— Он вообще не обращал на тебя внимания. Целый год, — я заставила её взглянуть на меня. — Он не стоит твоих слёз. Ладно, может быть, пару слезинок, потому что он подарил тебе двух лучших детей на планете, но, кроме этого, когда он по-настоящему был здесь в последний раз?

Её голова склонилась набок, когда она пыталась думать.

— Точно, он был «здесь», но его здесь не было, и, честно говоря, ты, чёрт возьми, заслуживаешь лучшего.

— Я действительно заслуживаю лучшего, — её голос прозвучал шёпотом. — Где дети? — она огляделась.

— Папа пришёл за ними, — сообщила я ей. — Они вернутся завтра. Потому что сегодня вечером, — я направилась к холодильнику и открыла морозильную камеру, доставая бутылку Grey Goose [1] , которую она всегда откладывала, — мы удалим его из твоего организма, — я достала из шкафа пару рюмок. — Или, по крайней мере, будем стараться до тех пор, пока ты не потеряешь сознание, — я налила первую рюмку. — За мудаков и шлюшек, которые с ними трахаются.

Она схватила шот и быстро опрокинула в себя, а затем поморщилась.

— Обжигает, — она снова залпом выпила, когда я налила ещё одну рюмку. — За женщин без пятен на рубашках и с идеальными волосами.

Я вопросительно подняла бровь, но всё равно выпила и налила ещё.

— За мужей, которые оставляют сиденье унитаза поднятым, и, наконец, за мужские заросли для другой женщины.

— О, дорогая, — я поставила рюмку на стол. — У него на самом деле был куст?