Чтение онлайн

Он расстегнул вторую застежку. Ожерелье упало мне в руки, и мгновение мы оба стояли неподвижно. Я ощущала жар его кожи.

Я отстранилась, чтобы снять юбку и натянуть ночную сорочку. Подол сорочки касался моих лодыжек, наконец полностью меня укрыв – хотя ощущение мягкого льна на бедрах почему-то заставило меня чувствовать себя еще более обнаженной.

Дрожащими руками я ополоснула лицо розовой водой и завернула волосы в платок для сна. Санджит освежился в моей лохани и небрежно причесал пальцами свои кудри, с которых

капала вода.

Масляные лампы почти догорели: в воздух поднимались струйки ароматного дыма. Открытая арка вела на балкон, откуда доносилось стрекотание цикад в ночи.

– Что ж, – сказала я, – нам стоит поспать.

– Верно, – отозвался он.

– Завтра тяжелый день. Боевые тренировки. Заседания в суде.

– Все расписано по часам, – согласился он.

А затем я обвила его руками. Его губы коснулись моей шеи, ключицы, мочки уха – каждой части меня, способной петь и трепетать. Когда я стянула с него рубашку, кожу стало слегка покалывать: Санджит использовал свой Дар, отслеживая удовольствие в моем теле и находя слабые места.

– Это нечестно, – пробормотала я.

– Как и это ожерелье, – ответил он низким, глубоким голосом.

Он подхватил меня на руки. Я слышала биение его сердца напротив моего, громкое и лихорадочное, пока он поднимался на помост для сна. Мы упали на шелковую постель. Поскольку мои названые братья и сестры часто мигрировали из спальни в спальню, я спала на этом помосте всего дважды… и не собиралась делать этого сейчас.

Санджит приподнялся надо мной, опираясь на руку. Его глаза сверкали дымчатым янтарем. Я исследовала пальцами впадины и изгибы на его груди, наслаждаясь его мышцами. На его медной коже блестели капли розовой воды. Свободной рукой он погладил мои ноги. Медленно задрал подол сорочки до бедра… а затем остановился.

– Тар. – Он замер. – Ты точно этого хочешь?

Я очень старалась дышать ровно и размеренно.

– Я люблю тебя, – пискнула я.

Он улыбнулся мне – тепло и нежно.

– Знаю, солнечная девочка. Но мы не делали этого раньше. – Он поцеловал меня в плечо, выводя кончиками пальцев дурманящие круги на моем бедре. Но продолжал вглядываться мне в лицо. – Я хочу, чтобы ты была уверена.

Горло у меня горело. Я чувствовала, как он исследует мое тело своим Даром – Верховный Генерал составлял карту территорий, планировал кампании, чтобы устроить пожар в моем теле.

Ответом на его вопрос было «да». Я хотела его целиком и полностью. Но…

Перед глазами мелькнул образ: крошечный человечек с мягкими волосами и глазами чайного цвета. С Лучом, сияющим в хрупком новом теле.

Я застыла. Санджит тут же убрал руку. С бешено стучащим сердцем я коснулась его лица – Санджит поймал мои пальцы ртом, и я сглотнула, пытаясь сосредоточиться.

– Есть определенный риск, – сказала я наконец.

– Мм. – Он задумчиво кивнул. –

Для этого есть травы. И зелья.

– Да. Но сейчас у нас их нет, а я не хочу посылать за ними слуг.

У слуг сегодня и так достаточно поводов для слухов, связанных с императрицей.

– Так что… – я убрала руку от его лица, – не сегодня, Джит. Прости. Я не знала, что буду так себя чувствовать, пока не…

– Не извиняйся. – Он поцеловал меня в макушку и лег рядом, грустно усмехнувшись. – Хотя, на будущее, если ты планируешь носить это ожерелье и дальше… нам понадобится запасной план.

Хмыкнув, я наклонилась и поцеловала его в щеку. Прижалась лицом к его плечу.

– Это… странно, да? Что я не уверена насчет детей? В конце концов, все думали, что я произведу на свет наследника для Дайо. Наверное, я должна была уже привыкнуть к этой мысли. – Я нахмурилась, глядя в темноту. – Почему я во всем так отличаюсь от остальных?

Санджит лежал неподвижно какое-то время, глядя на лавандовых спрайтов, сверкающих в ночном небе над потолком.

– Как бы там ни было, солнечная девочка, – сказал он наконец, – именно это мне в тебе и нравится.

Я вздохнула, закрыв глаза.

– Это только потому, что ты такой же странный, как и я.

Он рассмеялся.

Я устроилась у него на груди, наслаждаясь тем, что могу еще немного побыть влюбленной девушкой, пока рассвет снова не превратит меня в сумасшедшую императрицу-Искупительницу.

Я напрасно беспокоилась о дворцовых сплетнях: мое поведение на Вечере Мира к утру уже никого не волновало.

– Вулкан сделал что?! – воскликнула я, когда Дайо разбудил меня и Санджита.

– Уничтожил треть столицы Олуона, – повторил Дайо, вручая мне одежду. – Ну, то есть еще нет. Но скоро.

За окном едва рассвело. Мы с Санджитом торопливо следовали по коридору за Дайо, чтобы присоединиться к остальному Совету в общей гостиной.

Наши братья и сестры ходили кругами, набивая дорожные сумки одеждой, оружием и лечащими травами.

– Гобелены Умансы, – выдохнул Дайо. – Он расшифровал пророчества. Он не замечал общих закономерностей, пока не закончил последний гобелен час назад.

Пророческие гобелены Умансы висели теперь на стенах гостиной. В одном углу стояло высокое веретено, скрытое тенью в слабом утреннем свете, где Уманса проводил каждый вечер за ткачеством. На гобеленах он изображал картины, доступные лишь его невидящему взору. В них из фрагментов складывались истории – пылающий хаос из символов и созвездий, падения и становления империй под капризные обороты планет.

– Еще ничего не уничтожено, – вставил Уманса, поворачиваясь к нам с Дайо ухом. – Вулкан еще даже не начал извержение. Мои видения не предсказывают точное время.