Искры и тени

Этой осенью Василий Мазурин, человек серьезный, обстоятельный и уважаемый коллегами, вопреки традиции отправился в отпуск не в теплые края, где шумят волны, шелестят паруса и надрывно кричат чайки, где можно с наслаждением погреть уже не молодые кости. Нет, он укатил в российскую глушь, да еще в компании чудаков-энтузиастов: мистиков, уфологов, биоэнергетиков. Они искали то чупакабру

под Челябинском, то крылатого человека в горах Урала, то чудь белоглазую под Екатеринбургом, то еще не пойми кого, столь же таинственного, мифического и неуловимого. Поговаривают, на их счету был даже снимок йети, но на обратной дороге фотоаппарат куда-то запропастился, а спонсорам и подписчикам странички в социальной сети достались лишь карандашные зарисовки да цветистые описания самих исследователей, обрастающие новыми подробностями с каждой неделей.

Но Василий Мазурин, работник одной из подмосковных научных лабораторий, поехал за Урал вовсе не за следами инопланетян или автографом Хозяйки Медной горы. У него была конкретная и прозаичная цель.

А начиналось все так…

В середине лета судьба свела Василия со старым приятелем и коллегой – Брониславом Соловьевым. Бронислав оказался не в меру болтлив, зол на Роберта Ноэля – их общего знакомого, – жаждал внимания, сочувствия и поддержки. И поведал коллеге такое, о чем наверняка поклялся молчать до последнего вздоха.

Так Мазурин оказался причастен к чужой тайне, на первый взгляд смешной и невероятной, – но с появлением пилигримов и аномалий границы вероятного значительно расширились.

«А вдруг? – подумал Василий. – Что я потеряю, если проверю все лично?»

Тут-то и вспомнились ему знакомые уфологи – люди дурные и безобидные, чьи россказни он как-то высмеивал в дружеской компании. Одна из услышанных историй заставила его задуматься не на шутку.

На планшете сохранилась электронная визитка руководителя чудаков. И при первой возможности Василий позвонил по указанному там телефону, пообещал щедро профинансировать путешествие, принялся паковать рюкзак. У него был продуман маршрут.

Он всегда был везунчиком, дружил с госпожой Удачей и договаривался с обстоятельствами. Должностью и ученым званием его обеспечил отец, поддержкой со стороны властей – тесть. Научная карьера Мазурина развивалась как бы без его участия. Не прикладывая никаких усилий, Василий год за годом оказывался соавтором солидных публикаций и успешных проектов.

И вот теперь Мазурин сидел на крыльце старого дома в крошечной деревеньке далеко за Уралом. Сюда добирались на перекладных, прибыли засветло.

Все получилось не так, как он ожидал. По дороге к четверым исследователям присоединилась измученная женщина с дочкой лет восьми-девяти. Вот только вела себя эта кроха совсем не по-детски.

– Пилигрим? – спросил Василий женщину, скорбно замершую рядом на заднем сиденье старенькой машины.

Та печально кивнула. Круглое лицо с крупными губами и широко посаженными потухшими глазами было серым от пережитых тревог и совершенно несимпатичным.

Жалости

к спутнице ученый не испытывал, поэтому задал следующий вопрос:

– Разделять будете?

– Поздно. – Женщина обняла девочку за плечи. – Говорят, их должны заранее чувствовать специально обученные люди. Свету пропустили. А мы не поняли, вначале к батюшке повели, потом по бабкам. Теперь Света и эта, новая, Стелла, – голос попутчицы неприязненно дрогнул, – между собой воюют. Сейчас она Стелла, через час может Светочкой стать. Я слышала, если не договорятся, погибнут обе. Вся надежда на…

Она не договорила, всхлипнула. Сидевшая рядом девочка погладила женщину по руке.

– Я с Земли-1. Мне обещали клона, – произнесла она взрослым тоном. – Эдуард Смолин, директор «Приюта пилигрима», клялся, что миграция на Землю-56 самая гуманная.

Мазурин не стал дальше расспрашивать. В молчании они доехали до деревни, пообщались с местными. В душе ученый до сих пор не верил, что желаемые способности можно приобрести вот так просто – забравшись в аномальную зону. Не в одну из тех, что возникли совсем недавно и исчезли лишь благодаря усилиям Бронислава Соловьева и излучению сотен Тесла-башен. А в известную еще прапрапрадедам, где сходят с ума компасы и часы, где человек излечивается или заболевает, видит невидимое, а то и вообще может сгинуть навеки. В такую, после которой Роберт Никитин стал всемирно известным Робертом Ноэлем.

О получении Ноэлем невероятных способностей Броня рассказывал, не тая зависти. Но сам Броня ради мечты даже не пошевелился. А он, Василий Мазурин, добрался. Ведь не только в какой-то там Канаде случаются чудеса!

Теперь нужно дождаться проводника. Ох и долго же! В избе целый час причитала и просила о помощи несчастная женщина, крестилась, молилась, дрожащими руками боязливо комкала платок. Ее дочь Света испуганно смотрела на мать, на сопровождавших их мужчин, на старика проводника.

Наконец на крыльцо вышел дед, страшный, как родной брат черта, зыркнул на Василия и хрипло изрек:

– Этот тоже пойдет. Больше никто.

– Но… – попытался возразить предводитель уфологов.

– Кто не послушает, не доживет до рассвета.

Он махнул рукой женщине с ребенком и Мазурину и, не оборачиваясь, поковылял в лес. Ученый не стал извиняться перед попутчиками, в конце концов, он им платил за подчинение. Может, и хорошо, что только он там окажется. «Больше достанется», – совсем по-детски решил он.

Тропа закончилась быстро. Начались кусты и буреломы, овраги да темные чащи. Света ныла, мать ругалась на дитятко, старик флегматично топал впереди. И только свет его мощного фонаря позволял не заблудиться.

До нужной поляны они шли, наверно, часа два. Замшелые, глубоко погрузившиеся в землю валуны в свете луны казались впавшими в спячку медведями.

– Я бою-ю-юсь! – захныкала девочка.

Мать отвесила ей подзатыльник.

– Тута, – провозгласил дед. – Ночь до рассвета пересидите. Захотят – помогут, выведут.