Искатель
Шрифт:
– Эй! – Рен пощелкал пальцами перед лицом Кира. – Отвисни. Гостиницы у нас на что?
Кирилл, который дошел в своих мыслях до Айко, с радостным видом уплетающего прыгучий салат за обе щеки, неожиданно прыснул.
– С тобой все в порядке? – Рен опасливо покосился на него.
– Да, – Кир вытер выступившие из глаз слезы. – Все норм. Идея хорошая, но надо родителей предупредить, да и обсудить за нашим столом.
– Угу, – кивнул Айко. – Вон автомат, пойдем, глянем. Может, этот не пустой, а то придется весь вечер томатный сок дуть.
– Тебе полезно, – усмехнулся Кир, направляясь вслед за другом.
Одно
Кирилл стоял перед «Кайманом», с интересом разглядывая эту некогда грозную машину, состоявшую на вооружении одного из земных государств. Приземистый вытянутый корпус, покрытый специальной мимикрирующей краской, сейчас темно-серый, в тон стенам ангара. Необычный восьмилопастный винт, короткие крылья, на которых некогда крепилось дополнительное оружие и которые, в случае необходимости, могли изменять свою площадь и геометрию, что позволяло в экстренном случае отстрелить винт и использовать небольшие турбореактивные движки, спрятанные в бронированном подбрюшье вертолета.
– Ну, как тебе? – хлопнул Кирилла по плечу Павел Николаевич.
– Не знаю, – ответил Кир. – Слишком уж непривычный. Какой-то угловатый.
– Это специально. – Инструктор подошел к вертолету и похлопал его по носу, затем, обернувшись, посмотрел на Кира: – Ну что, готов оседлать эту лошадку?
– Прямо сейчас? – Кирилл недоверчиво посмотрел на инструктора.
– А что тянуть-то? – Павел Николаевич отошел от вертолета, скрылся в глубине ангара и вернулся со стремянкой. – Антиграв не нашел, но это тоже сойдет.
Приставив лестницу к боку машины, он ловко поднялся по ней и, подняв колпак кабины, забрался внутрь.
– Кирилл, давай сюда, – махнул он рукой.
Юноша неуверенно подошел к лестнице и, взобравшись по ней, на мгновение замер, разглядывая напичканные приборами внутренности кабины. «Кайман» был двухместным вертолетом, и члены экипажа сидели друг за другом, отгороженные бронеперегородкой, которая сейчас отсутствовала. Лунин, занявший место стрелка, приглашающим жестом указал Киру на место пилота. Тот скользнул в кабину и опустился в кожаное кресло с высокой спинкой. Несколько секунд он озирался, вспоминая свои полеты на тренажере, затем глубоко вздохнул, успокаиваясь, и, взяв лежащий в специальной нише шлем, надел его. От шлема шел довольно толстый провод, и Кир некоторое время пытался вспомнить, куда его надо подсоединить. Наконец нужное гнездо отыскалось, и стекло шлема мигнуло бледно-синим цветом.
– Готов?
– Вроде да.
– Сейчас нас выкатят из ангара. Как только киберы уберутся подальше – запускай.
Туша вертолета дрогнула и медленно стала выползать из ангара, толкаемая двумя киберами-погрузчиками.
– Давай, – раздалось в наушниках шлема, едва вертолет замер в центре пятиметрового круга, нарисованного на плитах взлетной полосы желтой краской.
Кирилл еще раз глубоко вздохнул и, захлопнув колпак кабины, повернул ключ активации систем – вертолет ожил. В глубине машины возник глухой гул, и она легонько завибрировала, засветились приборы, а по стеклу шлема поползли строчки отчета о состоянии машины.
– Двигатель – норма, внутренние системы – норма, дополнительные двигатели – норма, вооружение – неактивно, – принялся докладывать
– Так взлетай.
Неожиданно Кирилл успокоился. Пальцы привычно пробежались по нужным кнопкам и тумблерам. Лопасти винта вздрогнули и сперва медленно, затем все быстрее начали набирать обороты. У Кирилла возникло чувство, что «Кайман» весь прямо дрожит от нетерпения.
– Спокойно, малыш, спокойно, – пробормотал он себе под нос, чуть двигая ручку оборотов вперед. Вертолет перестал вздрагивать и словно замер перед прыжком.
Кир переключился на внешнюю частоту:
– Башня, я Омега-семь, разрешите взлет.
Женский голос в наушниках произнес:
– Омега-семь, в журнале нет разрешения на ваш вылет, отключите двигатели и доложите ваши идентификационные данные.
Кирилл растерялся и, обернувшись, вопросительно посмотрел на учителя. Тот молча ткнул пальцем вверх. Над вертолетом, метрах в ста, зависли два гладиуса.
– Башня, это К78RZ, позывной Крот, этот полет санкционирован мной, как учебно-тренировочный, так что убери «птичек».
– Понятно, Крот, – убираю, – раздалось в наушниках. – Но, Павел Николаевич, вы нарушаете инструкции, так что я буду вынуждена доложить.
– Докладывай, – буркнул Лунин.
Гладиусы как-то нехотя разошлись в стороны и резко ушли вверх.
– Испугался, кадет? – усмехнулся инструктор. – Ладно, давай на взлет.
Кирилл кивнул и снова включил внешнюю связь.
– Башня, я Омега-семь, разрешите взлет.
– Взлет разрешаю, погода ясная, ветер западный, умеренный, осадков не ожидается. Взлет по коридору пять. Приятной тренировки.
– Вас понял.
«Кайман» словно ждал этого момента и буквально подпрыгнул с земли, резко набирая высоту. Кир растерялся и судорожно вцепился в рукоятки. Но вдруг почувствовал, как кто-то перехватил управление и несколько усмирил взбрыкнувшего «хищника». Он бросил взгляд через плечо. Лунин приподнял стекло шлема и подмигнул ему.
– Давай, парень, он весь твой.
Машина парила над тайгой. Кирилл чувствовал какое-то опьянение. Многотонный вертолет, повинуясь движением его рук, несся над бескрайним морем деревьев, и в душе парня рождался непонятный восторг, дикое чувство счастья и свободы, хотелось петь. Он много раз летал и даже управлял теми же глайдерами, но сейчас было нечто другое – точно ему вместо игрушки дали нечто настоящее. Внизу мелькнула лента реки, и Кирилл, заложив крен, бросил грозную машину вниз, зависнув всего в десятке метров над водой. Несколько мгновений он смотрел на волны, поднятые винтами, затем вертолет рванул вперед и понесся над водой, ловко повторяя все изгибы реки, и вдруг взмыл к солнцу.
– Сегодняшнее собрание посвящено летним экзаменам, – Дорнер оглядел притихшую аудиторию. – Экзамены будут несколько необычными, но они помогут нам определить истинную сплоченность и работоспособность отделения.
Куратор замолчал, с легкой усмешкой глядя на оживившуюся аудиторию.
– Тишина, пожалуйста, потом все обсудите. А теперь слово Юрию Михайловичу, – он сошел с кафедры, уступая место преподавателю по искусству выживания.
Игнатьев кивнул и, заняв место Дорнера, некоторое время перебирал принесенные с собой бумаги. Потом взял мел и активировал доску.