Чтение онлайн

Возможно, он лишь крохотное звено в огромной цепи причин и следствий, протянутой сквозь века. Тогда тем более невозможно понять смысл тому, кто видит лишь маленькую частицу истины. И всё же он пытался…

С его сознанием что-то сделали, что-то такое, чего он не может понять до сих пор. Часть его личности как бы изъяли из обращения, а взамен вложили нечто другое. Маленький механический человек, составленный из двух особей. Особи идеально подходили друг другу в этой сложной конструкции. Иначе они просто не смогли бы взаимодействовать… Где можно взять такую особь? Такого двойника или близнеца? Этого он не знал. Его превратили в другого человека, Романа Гравова,

восставшего против воли тех, кто его создавал. Окончательный вызов им он бросил в подземелье. Сейчас во всей этой фантасмагории лишь память об Элии представлялась ему чем-то реальным и надёжным, прочным островом в туманном океане, затопившем его сознание, из которого проглядывали лишь химеры и ужасы, несбывшиеся мечты и бесцельное бегство от себя самого, от своей раздвоенности, которая казалась ему неполноценностью, а была на самом деле искусственно созданным уродством.

Им пытались управлять с помощью подселённого в сознание двойника как простой механической куклой. Но у них не вышло. Может быть, виноват двойник, не пожелавший выполнить свою роль, а возможно, сознание донора оказалось не совсем таким, как они ожидали… Как бы там ни было, он стал этим несущимся сквозь заросли зверем, однако в этом виноваты уже совсем другие силы…

Его словно заклинило между двух титанических стихий, его швыряли из одной зоны поля в другую в непонятной для него игре.

И, пожалуй, единственное, что он может сделать в своём положении, пока не поймёт смысла хотя бы ближайшего хода — это извлечь выгоду из тех сил и возможностей, которые ему подчинили в ходе игры.

Нет, не для себя… О себе он сейчас не думал. Он вспоминал её улыбку потерянной девочки там, у подземного озера, беспомощный, но полный сочувствия взгляд. Он появился в её судьбе как игрушечный заяц, надетый на чью-то ведущую его к неизвестной цели руку… Заяц влюбился — какая глупость!

У механической игрушки, составленной из двух сущностей и превращённой в зверя, не может быть никаких чувств! Но они были…

По шершавым холодным от утреннего ветра ступеням Элия поднялась на городскую стену. Никто ей не препятствовал, и теперь она стояла лицом к пропасти на широком, не меньше метра, верхнем ребре стены.

Далеко внизу, куда едва достигал её взгляд, река плавно изгибалась в предутреннем тумане, скрытая щетиной лесов.

Она подумала, что позже, когда её не станет, река всё так же будет равнодушно биться о берега.

Если пристально всмотреться, даже с такой высоты можно рассмотреть под скалой нагромождение обломков, остатки оружия и трупы людей, которые так и не смогли унести её соотечественники.

Осада окончена, россы отброшены, разбиты… Она не знала, жив ли ещё Роман. Она этого так и не узнает.

Её никто не торопил, никто не вынуждал к исполнению решения. Она сама выбрала это утро и теперь хотела дождаться восхода, чтобы в последний раз увидеть свет солнца. Человек, не увидевший его в последний день своей жизни, опускается в серый мир теней.

Солнце, словно понимая, что в это утро не следует торопиться, спряталось за грядой тёмных облаков. Время шло. На стене становилось холодно, усиливался предрассветный ветер. Оглянувшись, Элия видела позади себя ненавистный город летунгов. Время от времени силуэт человека-птицы появлялся над его крышами, но никто не обратил на неё внимания. «Каждый здесь полностью предоставлен своей судьбе», — подумала она словами нувки. Никто не сложит для неё погребального костра, её кости смешаются с костями воинов, погибших под скалой. По

крайней мере, в смерти она не останется одинока. Возможно, там уже лежит тело Романа, и тогда они всё-таки будут вместе. Хорошо, если это так. Говорят, последнее желание всегда сбывается. Пусть это её желание сбудется…

Солнце, проломив наконец хребет туч, выползло из-за красноватого горизонта. Элия почувствовала на лице прикосновение его лучей, сделала свой предпоследний шаг к краю стены.

Теперь между ней и пропастью не было даже узкой полоски камня. Она старалась не думать о предстоящем долгом падении. Хотя знала, что мужество ей не изменит в последний момент. Ей хотелось запомнить этот мир тихим и неподвижным, каким он был в эту минуту. Лишь у далёкого изгиба реки кто-то скакал на белой лошади. Этот всадник нарушал общую картину покоя. Обычно лишь вестники скачут на белых конях, какую весть он несёт и кому?

Всадник между тем миновал последний перевал, отделявший его от поворота перед скалой летунгов. Его движение завораживало, приковывало внимание, мешало подготовиться к послед нему шагу, и Элия решила подождать, пока он, закончив свой путь вдоль реки, скроется из глаз.

Но как только всадник показался из-за поворота, она поняла, что это левран. Животное, которого на самом деле не существует. Лишь в древних сказаниях его мифический силуэт иногда вырезали на рукоятках мечей тех, кто заслужил своей безудержной храбростью эту великую честь…

Но вот теперь живой левран мчался по берегу реки. Он повернул к ней. Поражённая Элия не могла понять, что происходит, неужели его прислали из далёкого края, в котором живёт солнце? Неужели левран пришёл специально, чтобы забрать её душу?

Левран между тем, не задерживаясь на берегу, повернул к скале летунгов. Казалось, он не плыл по поверхности воды, а нёсся по ней гигантскими скачками, столь стремительным и бурным было его продвижение к цели. Едва выбравшись на узкую полоску берега перед скалой, он бросился вперёд, словно не заметив препятствия. Секунду назад он перемещался вдоль поверхности земли, а теперь с такой же скоростью поднимался по отвесной скале… Элия не понимала, как у него это получилось, но он нёсся к ней навстречу по отвесной скале, он приближался… Человек в безвыходной ситуации, готовясь к самому последнему шагу, всегда надеется на чудо, и если его надежда сильна, чудо иногда приходит…

Левран спешил, и клочья речной пены, слетая с влажной шкуры, оставляли на поверхности камня тёмные, чёткие следы.

Стражи на стене наконец заметили его, и предупредительный крик тревоги понёсся над городом. Дежурные летунги взмыли в воздух и бросились навстречу леврану.

Первый удар Роман почувствовал, когда был уже на середине скалы. «Теперь они не успеют», — подумал он.

Внизу, у подножия, он не потерял ни секунды, хотя до сих пор не понимал, почему, не задумываясь, бросился на отвесную стену.

Его тело само знало, что и как нужно делать. Круглые подушки на лапах оказались мощными присосками, а когти входили в твёрдый камень, как в масло, словно были сделаны из алмаза.

Роман поднимался по стене без всяких усилий, словно шёл по ровной поверхности. Даже скорость почти не замедлилась, и потому его противники опоздали.

Два летунга кружились недалеко от его головы, не представляя, какая опасность им угрожает.

Укрепив в скале заднюю пару лап и освободив две пары передних, он неожиданным рывком выбросил вперёд все четыре свободные лапы. Оба летунга, разодранные в клочья ударами кинжалов его когтей, беспомощно рухнули в пропасть.