Чтение онлайн

— Типа шуры-муры?

— Не обязательно. О том инциденте мы с Ваней еще побеседуем. Пока пусть расслабится. А тебе будет еще одно поручение. Съезди к жене Дронова на работу. Она на почте денежные переводы принимает, заказные письма, посылки выдает. Зовут ее Лариса Алексеевна. Узнай, во сколько она тридцатого мая вернулась с работы, и был ли Иван в это время дома. Спроси также, когда Иван в тот день пошел забирать с выпаса скотину и когда вернулся. Соображаешь?

— Понял. Сделаем.

— Знаешь что, ты

с работы ее не выдергивай, а отлови, когда она домой пойдет. Не будем лишний раз трудовой коллектив напрягать. К ней и так участковый из-за Ванькиных дебошей, наверное, каждые две недели наведывается.

— А как я ее узнаю?

— Запросто. Она на матрешку похожа.

— Не понял!

— У нее лицо как у матрешки. Вздернутый короткий носик, широко поставленные голубые глаза, губки бантиком. Соломенного цвета волосы. Не ошибешься.

— А фигура?

— Ох, Жарких! Замечательная у нее фигура. В этом смысле на матрешку она не похожа.

— Павел Петрович, а вы не боитесь, что Дронов с ними уже договорился о том, какие нужно давать нам показания? Ну, я имею в виду Лынова и жену.

— Не смеши. Ты Дронова видел? Можешь представить, как он инструктирует друзей и родственников насчет нужных ему показаний? Оговаривает с ними все детали… Правда, Лариска может послать тебя в интимное место вместе с твоими вопросами, если будет не в духе. Она баба резкая. Но, думаю, ты с ней справишься.

Они подошли к машине майора. Посохин открыл дверцу.

— У нас в школе была учительница биологии, — сказал он, ухмыльнувшись. — Имя только забыл. Она год отработав, потом куда-то переехала. Так вот, начиная на уроке опрос, она всегда говорила: «А теперь, ребята, давайте побеседуем». С тех пор, как только произношу «побеседуем», ее всякий раз вспоминаю.

— Что, шеф, часто получали двойки по биологии?

— Не угадал. С пятого класса благодаря одной девчонке в школе я учился весьма прилично, хотя и работаю на данный момент в милиции.

— В полиции, господин майор! — потряс поднятой вверх дубинкой Жарких.

— Да, это звучит гордее.

— А что это была за девчонка, Павел Петрович?

— Хорошая была девчонка. Правильная. Круглая отличница!

— Кроликов кормить собираешься? — спросил Жарких, с осторожностью притворив свежевыкрашенную калитку.

Лынов перестал рубить траву и воткнул топор в колоду.

— Ага. Привет, Серега. Как там яблони твои поживают?

— Как новые. Мать не нарадуется. Привет, — протянул ему руку Жарких. — Разговор есть.

Поздоровавшись, Лынов рассовал нарубленную траву по кроличьим клеткам и, достав пачку «Примы», присел на колоду.

— О чем говорить будем? Только недолго. Дел до энтой матери.

— Позапрошлый понедельник помнишь? — опустившись на корточки,

спросил Жарких.

Лынов поднял глаза к небу и стал похож на раннехристианского святого, изможденного и печального.

Старший лейтенант машинально бросил взгляд вверх. Величественно плывшие на юго-восток облака были такими белыми, что ему захотелось зажмуриться.

— Тридцатое мая? Помню, — вытаскивая сигарету из пачки, сказал Лынов без тени сомнения.

— Дрын к тебе когда в тот день пришел?

— Дрын? В одиннадцатом часу. А что?

Вдруг скривившись, Лынов сказал с возмущением:

— Чего ты как сиделый раскорячился? Задницу пристрой по-человечески.

Старший лейтенант выпрямился и оглядел двор.

— Вон там чурбачок выбери. — Хозяин указал ему зажатой между пальцами сигаретой на лежавшую у сарая кучу распиленных, но не колотых дров.

Старший лейтенант направился к сараю.

— Сосновые не трогай. Штаны вымажешь. Не, дубок сыроват. Березку лучше возьми.

Жарких принес увесистый березовый чурбак и, приладив его стоймя, сел.

— Александр Иванович, время точнее можешь вспомнить?

— Точнее? Минут пятнадцать или даже двадцать одиннадцатого было. Стемнело уже.

— А ушел он когда?

— Утром. Во вторник. Не, — вдруг помотал головой Лынов, — в обед. Начало первого уже было. Мы тогда нехило погуляли.

— Сколько выпили?

— Сначала мы пивка пару литров засосали. Потом сосед принес литр водяры — я ему обещал в следующий окот двух крольчат подарить. Через час где-то он к бабке Марусе еще сбегал и третью бутылку принес. Эта, по-моему, уже лишняя была.

— Что за сосед?

— Дед Вася. На той стороне улицы живет. Четырнадцатый дом. Хороший мужик.

— Понял. Дронов потом точно никуда не уходил от тебя?

— Нет. Мы как в четыре часа легли в сарае на сене, так и проспали до утра. Тьфу, до обеда! А чего случилось-то?

— Ты слышал, что Раиса Квасова утонула?

— Слышал. А Ванька тут причем?

— Они же с Квасовым Николаем друзья-приятели.

— Ну и что?

— Ничего.

— Ты что, хочешь сказать, это они Райку вниз по Лигани спустили?

— А вдруг? Надо проверить. Ты только не болтай никому.

— Ай, брось! Из Квасова убийца, как из меня художественная гимнастка.

— А Дрын?

— Дрын? Ванька со зла мог бы. Но он в тот день в настроении был. Вообще-то, если бы он Райку грохнул, я думаю, на ней тогда живого места не нашли бы. Он из нее котлету бы сделал. Когда вы ее вытащили, она как выглядела? Нормально, без синяков и переломов? Вы там от народа ничего не скрываете?

— Нормально, как утопленница. А Иван с Раисой не путался?

Лынов засмеялся.

— Ларка его тогда бы вместе с Квасовой на пару утопила.

— Он с Ларкой расписан?