Искатель, 2012 №5

Annotation

«ИСКАТЕЛЬ» — советский и российский литературный альманах. Издаётся с 1961 года. Публикует фантастические, приключенческие, детективные, военно-патриотические произведения, научно-популярные очерки и статьи. В 1961–1996 годах — литературное приложение к журналу «Вокруг света», с 1996 года — независимое издание.

В 1961–1996 годах выходил шесть раз в год, в 1997–2002 годах — ежемесячно.

ИСКАТЕЛЬ 2012

Содержание:

Елена БОЛОТОВА

Анатолий ГАЛКИН

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

INFO

notes

1

2

3

4

5

6

7

ИСКАТЕЛЬ 2012

№ 5

*

ООО «Искательпресс», 2012

Содержание:

Елена БОЛОТОВА

ВОССТАНИЕ МАШИН

рассказ

Анатолий ГАЛКИН

СЕЗОН УДАЧИ

повесть

Елена БОЛОТОВА

ВОССТАНИЕ МАШИН

Доктор Дорн неподвижно лежал на больничной койке, укрывшись одеялом по самый подбородок. Казалось, он спал. Глаза его были закрыты, бледное лицо застыло бесстрастной маской. Его острый нос, обычно бодро вздернутый наподобие носа корабля, штурмующего океан, сейчас на осунувшемся лице походил на скальный утес во время отлива. Нордик осторожно подошел к кровати больного, боясь его потревожить, сел на стоящий рядом стул. Он смотрел на лицо ученого и задавал себе вновь и вновь один и тот же вопрос: как такое могло случиться? Как аккуратист и педант Дорн мог в полной прострации выйти на середину улицы и попасть под колеса автомобиля? Нордик не находил ответа. Он вспоминал идеальные стопки документов на столе профессора, его сверкающие туфли и сияющий белизной халат, стройные ряды аппаратуры, выверенные до миллиметра, и повторял себе, что такое могло случиться с кем угодно, только не с Дорном.

Доктор Дорн был научным руководителем Нордика. Учреждение, в котором они работали, занималось модификацией продуктов питания. Генетические изменения, вносимые в хромосомный набор овощей и зерновых культур, повышали их урожайность, стойкость к изменениям погоды и вредителям. Дорн и Нордик изучали влияние генетически измененных продуктов на геном млекопитающих и человека.

Голова больного чуть шевельнулась, ресницы вздрогнули. Дорн открыл глаза. Его взгляд побродил по потолку, по стенам, спустился вниз и остановился на Нордике. Глаза профессора потеплели, губы чуть раздвинулись в улыбке. Из-под одеяла показалась слабая рука. Нордик положил на нее свою руку.

— Как вы, Ойре? — спросил он, наклоняясь вперед.

Дорн закивал головой, давая понять, что все хорошо, и вдруг быстро заговорил лихорадочным шепотом. Нордику пришлось еще ниже склониться над кроватью.

— Слушай меня, Пал, — шептал больной, —

это все подстроено, авария подстроена. Меня хотят нейтрализовать. Я подобрался к их тайне. — Дорн говорил быстро и невнятно. Он словно боялся, что может не успеть сказать главное.

— Чья тайна, кто подстроил? — переспросил Нордик.

— Они, хозяева. Я нашел паутину. Они все контролируют. Они повсюду. Мы все в паутине... В моем компьютере... Они уже там побывали... Тетрадь! Мои записи, черновики... Глобус, птицы. Два аиста летят... Найди, спрячь, не давай им! — Его глаза сделались испуганными. Он тяжело задышал, задвигался, пытаясь сбросить одеяло. В палату вошли врач и медсестра и попросили Нордика удалиться.

Нордик медленно шел по набережной, подавленный и опустошенный, не видя ничего вокруг. Мрачная палата, вид больного профессора, его бледное худое лицо, безумные глаза, невнятный шепот, похожий на бред, все это крутилось в голове Нордика бешеной каруселью. Он остановился у парапета, устремив невидящий взгляд на темные воды реки...

Он вздрогнул от неожиданности, когда чья-то рука опустилась на его плечо, оторвав его от мрачных раздумий. Нордик обернулся. Перед ним стоял директор Лорих.

— Ужасное событие, — сказал он. — Как его угораздило? Один из лучших наших ученых, наша гордость. Вы были у него?

— Только что оттуда, — ответил Нордик.

— Он в сознании? — Лорих внимательно вглядывался в лицо Нордика, словно хотел прочитать его мысли.

— Вряд ли это можно назвать сознанием. Полусон, полуобморок.

— Он вас узнал, говорил с вами?

— Он пытался что-то сказать, но я не разобрал ни слова. Бессвязный бред. Возможно, поврежден мозг, а может, просто горячка.

— Будем надеяться, он справится.

Лорих удалился широким уверенным шагом, а Нордик продолжал стоять, глядя на воду. Почему он не сказал директору про тетрадь? Он и сам не знал. Какое-то предчувствие беды, ощущение неведомой опасности подсказывало ему, что лучше сначала самому разобраться в ситуации, понять принцип действия механизма, один из рычагов которого ударил по Дорну.

На следующий день, едва зайдя в помещение лаборатории, Нордик понял, что там был обыск. Нет, ничего не было разбросано или сломано, папки и документы аккуратно лежали на своих местах, приборы, дисплеи и клавиатуры находились там, где им и положено быть. Положено было бы в любом другом месте, но не в лаборатории доктора Дорна. Папки лежали аккуратно, но не идеально, клавиатуры не были параллельны кромке стола, а из стопок бумаги кое-где высовывались не выровненные по периметру уголки. Судя по всему, обыск был основательным. Многочисленные мелочи выдавали вторжение визитеров во все носители информации, использованные Дорном. Сердце Нордика усиленно забилось. Неужели не все в бессвязной речи профессора было бредом? Нордик сел за компьютер. Ничего необычного в рабочих папках и файлах профессора не было. Отчеты, запросы, таблицы. Или Дорн не заносил все результаты дополнительных исследований в компьютер, или они были удалены кем-то уже после аварии. Нордик порылся в ящиках стола. И здесь он заметил следы вторжения посторонних — обычный для Дорна идеальный порядок был нарушен. Бессмысленно было искать здесь тайную тетрадь профессора, но стоило проверить. Нордик закрыл ящики и задумался, сидя за столом Дорна и автоматически выравнивая ряды папок и края стопок бумаги, как это делал Дорн. Он попытался представить себя на мгновение доктором Дорном и определить, куда он мог спрятать записи своих тайных исследований. Вряд ли он держал их дома, так как, судя по всему, это была его рабочая тетрадь, что-то вроде черновика для занесения свежих результатов, внезапных мыслей и озарений. Она должна быть всегда под рукой и в то же время не на виду. Дорн говорил о какой-то тайне, о паутине. Если есть паутина, должны быть и пауки. Глобус, птицы... Бред больного?

К счастью, травмы, полученные доктором Дорном, не оказались фатальными. Дорн быстро поправлялся. Через неделю после первого визита Нордика он уже сидел на кровати и, улыбаясь, рассказывал о своей трехлетней внучке и о ее озорных выходках. Он выглядел значительно лучше, взгляд обрел уверенность и спокойствие, в нем уже не было той тревоги и растерянности, как прежде. Дорн расспрашивал о делах Центра, о продвижении исследований и о полученных результатах, перескакивая с темы на тему, словно пытаясь нащупать наугад дорогу к чему-то забытому, какую-то очень важную, но потерянную, ускользнувшую мысль. Наконец, дождавшись, когда в палате остались только они с Нордиком, он спросил: