Чтение онлайн

...Вновь Семен Тарасович появился в их дворе только через пять лет.

Московской прописки его, естественно, лишили, но в старой квартире продолжали жить его мать и тетка.

Хохол появлялся у них каждую неделю, стараясь не попадаться на глаза участковому... Впрочем, что мог сделать молоденький лейтенант с тридцатипятилетним мужиком, имеющим три высших образования: историческое, экономическое и пятилетку мордовских лагерей?

При любой встрече с участковым Хохол заявлял, что «в настоящий момент направляется за сто первый

километр к месту постоянной прописки. В Москве бывает часто, потому что очень любит свою мамашу... Еще вопросы есть? Вопросов нет!».

Андрей к этому времени приобрел двухлетний опыт десантника и странную кличку Дрюсы… Странную лишь на первый взгляд. Просто вначале он был Андрюха, потом Дрюха, а затем Дрюсь.

Несмотря на свою осторожность, Семен Тарасович сразу начал привлекать Андрея к делам. Но через год, когда начался смутный период череды генсеков, Хохол вдруг исчез.

Вновь они встретились лишь три года назад.

Андрей часто вспоминал потом эту встречу и этот удивительный по лаконичности и влиянию на всю его жизнь диалог:

— Как дела, Дрюсь?

— Нормально.

— Сидел?

— Да.

— Долго?

— Три года.

— За что?

— Да не тот сейф вскрыли.

— Стрелять не разучился?

— Не должен бы... Я шесть лет назад мастера спорта получил.

— Слышал! Поэтому и спрашиваю... Знаешь что, Дрюсь, есть у меня к тебе дело на десять зелененьких.

Сразу после этого Хохол показал Андрею свое удостоверение.

Теперь господин Грошавень был помощником депутата. Правда, депутат этот — не такой уж известный политический деятель, но зато проходил по спискам самой скандальной партии.

Уже через месяц Андрей выполнил первое боевое задание.

Он до сих пор не понял, была ли это просто проверка или кому-то так необходимо было убрать того старика из коммуналки на Мясницкой...

Скорее всего, кто-то из богатеньких положил глаз на эту шестикомнатную квартиру с видом на Кремль и на Лубянку... А старик, вероятно, мешал... Есть еще такие несговорчивые старики.

Андрей старался никогда не думать о своих «клиентах», как о живых людях... Когда-то он работал как в тире. Там тоже есть мишени. Если стрелок их продырявил, то подходит смотритель, срывает со стендов пришедшие в негодность листы, комкает их и бросает в большой деревянный ящик.

А уже через минуту на их месте красуются новенькие мишени, не подозревающие о том, что их ждет.

Вот мы, попробуй-ка, попади в нас!

Правда, тот тир, в котором он проторчал почти год, упорно пробиваясь к званию мастера спорта, и сейчас всегда открыт для него.

Можно заскочить на часок, пострелять, потрепаться, попить кофейку... И линия огня всегда на месте! Нет ветра и тумана. Светло, и мишени никуда не бегают! Не орут от страха и не прячутся от тебя после первого неудачного выстрела.

...Андрей посмотрел на часы и стал перестраиваться в первый ряд.

Он решил выбрать

удобное место и постоять на обочине пять-шесть минут.

Нельзя опаздывать, но и раньше появляться даже на минуту — совершенно незачем. В любой игре есть свои правила. В его деле одно из обязательных условий — точность.

И все-таки почему на этот раз Хохол употребил фразу «обязательно жду»?

Странно это!

Семь клиентов ушли в мир иной просто так, а восьмой должен уйти обязательно.

Андрей не мог поверить, что Хохол вставил это слово случайно. По недомыслию или от волнения... Не тот это человек!

Хохол ничего просто так не делает.

Ровно в девять пятьдесят восемь Андрей остановил машину перед воротами неказистого заведения с надписью «Ремонтная база».

Это было небольшое частное предприятие, расположившееся на краю оврага, вдоль которого тянулся двухкилометровый ряд гаражей.

Основная хитрость заключалась в том, что хозяин ремонтной конторы соорудил переезд через овраг, за которым проходила не очень бойкая дорога, терявшаяся в лесном массиве.

Андрей был уверен, что три минуты назад Хохол на своем джипе въехал с той стороны оврага во внутренний дворик конторы и сразу же пересел на неприметную светлую «семерку»... Андрей выдал три коротких гудка.

Ворота мгновенно открылись и еще быстрее закрылись, проглотив темно-синюю «Ниву» Андрея.

На площадке не было ничего настораживающего.

Все как всегда... Как надо!

Джип стоит под навесом, «семерка» с включенным двигателем готовится к броску, хозяин бежит открывать противоположные ворота.

Андрей молча сел в машину рядом с Хохлом... Они лишь обменялись взглядами. Разговаривать будут потом, вне машины, на опушке леса, где на сотни метров просматриваются возможные подходы...

Когда они вышли из машины, Андрей продолжал молчать... Хохол для него — почти хозяин, пусть он и начинает беседу.

Грошавень тоже не торопился.

Важнее сейчас осмотреться, почувствовать, не изменилось ли настроение у Андрея, не запаниковал ли он, не скурвился ли.

Впрочем, с таким послужным списком у него уже нет другой дороги... Его поезд набрал такую скорость, что не повернуть, не соскочить.

— Ты, Дрюсь, уши пошире раздвинь — я тебе приятное буду говорить.

— Всегда готов слушать.

— Я было думал тебя сегодня немножко повоспитывать. Я же твой старший товарищ. Я должен тебя наставлять, учить, критиковать, дрючить периодически... Так вот — не смог я повода найти. Нет у тебя зацепки, к чему можно придраться... Чисто работаешь, Дрюсь!

— Стараюсь.

— Профессионалом ты стал высокого класса... Я сам удивляюсь! По последней твоей акции, по банкиру в Хамовниках, такой хай подняли... И тишина! Даже место выстрела определить не смогли... Охранники знаешь какие показания дают? Как в песне: «Вдруг пуля пролетела, и хозяин наш упал»... Все!