Чтение онлайн

Всю ночь милиционеры проводили мимо пса под руки нетрезвых посетителей, и каждый пьяница норовил пнуть ногой мирно лежащую собаку. Вертухай на посетителей за это не обижался, вставал и, поджав хвост, отходил в сторону. Он даже не лаял на дебоширов, понимая, что они накачались спиртным до такой степени, что не соображают, что делают. Только думал: «Почему люди такие злые? Особенно пьяные. Что я им плохого сделал? Завтра протрезвеют и будут совсем другие!» Но однажды один лысый мужик в телогрейке больно ударил Вертухая в бок ногой в кирзовом сапоге. Пес жалобно заскулил и цапнул обидчика за ляжку. Но тот был пьян в стельку настолько, что даже не почувствовал боли. Наутро клиенты, помятые,

с трясущимися конечностями, выходили из помещения, но доброта и благодушие буром перли из них наружу. Они гладили Вертухая по голове, чесали у него за ушами и говорили животному ласковые слова, совершенно не помня, что ночью пытались ударить этого доброго пса и причинить ему боль. А лысый колхозник, который ночью съездил ногой по ребрам, даже положил перед носом собаки завернутую в бумагу карамельку, оставшуюся от вчерашней закуски.

Однако Вертухай был сильно обижен на лысого, а потому конфету не взял, а демонстративно отвернул морду в сторону. А когда деревенщина хотела его погладить, клацнул зубами и зарычал, давая понять колхознику, что нанесенную обиду он не простил.

Пес почти ежедневно ходил в гости к кинологу Мише и его подопечной служебно-розыскной овчарке Динке, сменившей гнев на милость, и доедал за ней остатки мясной пищи, которую каждый день готовил собаковод. Все кости Динка перемалывала своими мощными челюстями, а Вертухаю оставался только суп. Иногда овчарка делилась с гостем костью, с которой предварительно обгладывала мясо. Но приятель и этим был доволен, хотя голоден он не был, так как сотрудники вытрезвителя подкармливали его — кто куском хлеба, а кто и куском колбасы.

Как-то Трегубов взял Вертухая на охоту, однако собака оказалась не только бесполезной, но даже вредной в этом деле. Учуяв дичь, Вертухай, как и положено охотничьей собаке, делал стойку, напрягался и замирал, но тут же верх брали гены отца-дворняги, и пес начинал громко лаять, крутя во все стороны дурной башкой и молотя по земле хвостом-помелом. Конечно, в такой ситуации охотник не успевал вскинуть ружье, а пернатая дичь быстро улетала прочь, показывая любителю охоты и его глупой собаке только хвост. Толку от животного не было никакого, но и выгонять его на улицу было жалко.

Однажды теплым майским днем Виктор Иванович надел выглаженную женой белую форменную рубашку и отутюженные брюки, на голову нахлобучил фуражку в белом чехле с кокардой и явился на работу в отличном весеннем настроении. Зайдя в кабинет, Трегубов прошел к рабочему столу. Вертухай, как всегда, отдыхал на диване. В углу стояло почти полное ведро с фиолетовыми чернилами. Доставленных клиентов всегда раздевали до трусов. В связи с тем, что они лыка не вязали и не помнили ни своей фамилии, ни своего имени, помощник дежурного, чтобы не перепутать их поутру, малярной кистью мазал чернилами номера на голых спинах бухариков соответственно номерам мешков, в которые складывалась одежда. Кто мог до этого додуматься, сейчас сказать трудно, но такова была практика согласно инструкциям, полученным из Москвы и применяемым по всему Советскому Союзу. Начальник каждый день вечером отливал из ведра пол-литровую банку чернил и выдавал под роспись дежурному.

Вертухаю надоело спокойно лежать на диване, и он начал зубами выдирать из него клочья войлока, чихая и вертя головой из стороны в сторону.

— Прекрати, поганец! И так уже весь диван изодрал! — возмутился начальник вытрезвителя и для убедительности запустил в шалуна форменной фуражкой, которая спикировала прямо на голову собаки.

Вертухай повыпендривался на диване в головном уборе, а когда фуражка слетела, спрыгнул на пол и стал гоняться за своим хвостом, пытаясь цапнуть его зубами. Однако хвост, не давая себя

укусить, убегал прочь, и Вертухай завертелся юлой по кабинету, подпрыгивал и по какой-то невероятной траектории переместился в угол и плюхнулся в ведро с чернилами. Оно опрокинулось, и красящая жидкость залила полы в кабинете.

Сам Вертухай мокрый, как суслик, вылез из ведра, а Виктор Иванович недоуменно смотрел на происходящее, не зная, что предпринять. Потом он нагнулся, чтобы поднять опрокинутое собакой ведро. Вертухай в это время судорожно дернулся всем телом, как это всегда делают мокрые собаки, стряхивая с себя воду. Веер фиолетовых брызг окатил Виктора Ивановича с ног до головы, запачкав и новые брюки, и белую рубашку, и лицо.

Начальник вытрезвителя стал отмахиваться руками, словно его атаковал рой пчел, и раскрывал рот, как выброшенная на берег зубатая щука. А Вертухай как ни в чем не бывало, поскуливая, запрыгнул на диван и стал ждать дальнейших действий хозяина. По лицу начальника растекались фиолетовые разводы, белая рубашка превратилась в половую тряпку, а чернила попали в глаза, уши и нос.

Неожиданно двери кабинета открылись, и вошел дежурный вытрезвителя старший лейтенант Пахомов Игорь с пустой банкой в руке.

Увидев своего начальника в столь неприглядном виде и оглядев залитый чернилами пол, Пахомов от неожиданности удивленно оторопел и тихо спросил:

— Виктор Иванович. Что случилось?

— Не видишь, что ли?! — заорал на подчиненного совершенно обескураженный начальник. — Вон обалдуй лагерный на диване лежит! В ведро сдуру сиганул, опрокинул его, все чернила разлил и меня всего замарал.

— Боже мой! Какой кошмар! Так идите в душ, помойтесь, грязную одежду снимите, а я уборщицу позову. Пусть полы помоет.

— А во что я переоденусь? Что, мне теперь голышом ходить, как наши алкаши? Не забудь мне номер на спине нарисовать! Ты что стоишь и пустой банкой трясешь?

— Так за чернилами пришел. Кончились. А там двоих пьяных доставили.

— Какие чернила?! Мать твою!.. Не видишь — все вылились!

— А чем мне алкашей метить?

— Не сообразишь, что делать? Снять штаны и бегать! В приемной за дверьми банка с зеленой краской стоит. Вот и мажь ею своих бухариков.

— А как они потом отмываться будут от краски?

— Это их забота. Да масляная краска легче, чем чернила, смывается. Тряпку в олифе намочить, потереть — и как с гуся вода!

— А где же они олифу возьмут?

— Денатурат и политуру пьют? Достают где-то? Там и олифу возьмут. Я пошел в душ, и этого раздолбая ушастого тоже отмыть надо. Пошли, Вертухай! А ты, Пахомов, штаны и рубашку мне раздобудь.

— А где же я одежду возьму?

— Что ты такой несообразительный, Пахомов? Позаимствуй у какого-нибудь спящего алкаша наряд поприличней. Я потом домой схожу, переоденусь и одежду назад принесу.

Трегубов воспользовался благами цивилизации — в медицинском вытрезвителе был предусмотрен душ. Капитан смыл чернила с лица, рук и головы и заодно с мылом «постирал» собаку, посетовав на то, что не оказалось горячей воды. Насухо вытерев полотенцем себя, а потом лохматого друга, начальник стал с нетерпением дожидаться одежду.

Долго ждать не пришлось. Пахомов притащил брюки и рубашку одного из клиентов. Одежда была явно на два размера меньше той, которую носил Виктор Иванович, однако разбираться было некогда, и начальник облачился в принесенный костюм. Затем он прошел в свой кабинет, чтобы отдать распоряжения подчиненным и ехать домой. Но в вытрезвитель неожиданно нагрянул начальник районного отдела милиции, фронтовик, подполковник Круглов Семен Семенович, которому какой-то недоброжелатель капнул о происшествии в медицинском вытрезвителе.