Исход
Шрифт:
Один из красноармейцев проводит Мунго через табун и окликает:
— Сухэ Батор, тебе привезли письмо из Урги.
Сухэ Батор оглянулся, увидел Мунго, улыбнулся ему:
— А, здравствуй, старый знакомый. Здравствуй, Мунго.
— Здравствуй, — ответил Мунго.
— Ты ко мне?
— Нет, я к Сухэ Батору с письмом от императора.
— Ну я и есть Сухэ Батор.
— Нет, ты не тот Сухэ Батор, ты просто Сухэ Батор, а мне нужен Сухэ Батор — вождь красных монголов.
Сухэ Батор усмехнулся:
— Вождь, говоришь?
Смеются красноармейцы. Недоуменно
— Ну, давай твое письмо.
— Я отдам тебе коня, Сухэ Батор, — сказал Мунго, — я подарю тебе два тугрика за твою доброту, Сухэ Батор, но письмо императора я должен дать в руки вождю Сухэ Батору, а не просто Сухэ Батору-монголу.
Сухэ Батор кивнул:
— Ну, пошли.
И пошли по Кяхте Мунго и Сухэ Батор — в красной рубашке одет, как все, скромно одет, а Мунго разряжен, идет — перья на его шапке раскачиваются в такт шагам, Свернул Сухэ Батор к маленькому домику, у входа — двое охранников взяли под козырек, пропустили Сухэ Батора.
Мунго остановился, будто споткнулся. Он увидел, как Сухэ Батор надел халат с большим орденом Красного Знамени на груди. Мунго опустился на колени и пополз к Сухэ Батору, кланяясь ему и прикасаясь лицом к земле.
Сухэ Батор смеется.
— Знаешь, — говорит он, — когда перед вождем революции падают на колени, это значит революция кончилась. Ну-ка встань, давай сюда бумагу и садись в кресло — в мягкое.
Он прочитывает послание Богдо Гэгэна и спрашивает Мунго:
— Ты знаешь, что в этом письме?
— Нет.
— Прочти.
— Я не умею.
— Они меня приглашают к себе в гости как брата.
— Не может быть.
— Почему?
— Они убьют тебя. Они твое чучело на улицах колют.
— Ну так что же мне делать — идти или нет?
— Не ходи.
— Как же это так получается: ты у них служишь, их письмо мне привез, а идти не советуешь?
— Я кому угодно служить буду, хоть дьяволу, только бы мне найти Иртынцыцык, — тихо, с болью сказал Мунго и виновато улыбнулся Сухэ Батору.
ПОЗДНЯЯ НОЧЬ. Пограничный пункт между РСФСР и красной Монголией, который проходит через Кяхту.
Мунго подходит к русским пограничникам и говорит:
— Мне нужен командир погранотряда.
Молоденький красноармеец говорит:
— Мы все тут командиры. Чего тебе?
— Мне надо пройти к часовщику, который ремонтирует будильники с английским боем «бам, бим, бом».
Молоденький пограничник смеется:
— Ты в Лондон езжай, милок, в Лондон.
Но старший по караулу командир, услыхав пароль Мунго, говорит:
— Пойдем.
Он ведет Мунго по ночным улицам, оглядываясь, нет ли кого следом. Подходит к маленькому домику, звонит условным звонком в дверь. Дверь открывает пожилой мужчина в полувоенной форме без знаков отличия. Командир пограничников говорит:
— Товарищ к вам, просит отремонтировать часы с английским боем.
— Прошу вас, — говорит человек, впуская Мунго. Мунго входит в маленький, плохо освещенный кабинет — мягкая плюшевая мебель, голые
Мунго передает часовщику старомодную, серебряную луковицу.
— Сомов сказал, что вы в них разбираетесь.
Часовщик внимательно посмотрел на Мунго, кивнул головой, взял часы, пошел в другую комнату, бросив на ходу:
— Пожалуйста, отдохните здесь.
Во второй комнате шифровальный аппарат, радиостанция. Это отделение ЧК на границе с Монголией.
«Часовщик» разбирает серебряные часы. В них шелковка. «Часовщик» говорит шифровальщикам:
— Это от товарища Прохорова, его пароль.
Шифровальщик берет шелковку, начинает читать:
"Первое. Как я уже сообщал через парижского Простынкина, Унгерн скрывает от всех план выступления. Поэтому я вынужден был внедряться в работу более тщательно и затяжно. Армия Унгерна оснащена первоклассным оружием, мощна и мобильна. В ближайшие дни Унгерн выезжает в Харбин на совещание по координации совместного выступления белогвардейцев вдоль всех восточных границ республики.
После того как совещание окончится, я постараюсь вернуться к вам вместе с планом — иначе моя миссия бесполезна.
Второе. Товарищу Сухэ Батору ехать на переговоры с императором ни в коем случае нельзя, это ловушка.
Третье. По предварительным данным, выступление Унгерна нужно ожидать в течение ближайшего месяца. Направление главного удара выяснить не удалось, ради этого остаюсь здесь.
Четвертое. По возможности окажите помощь человеку, который передаст вам эти часы. В лагере интернированных хунхузов у офицера, которому принадлежит машина под номером Л-293, — невеста Мунго. Крайне важно помочь этому человеку.
Прохоров".
«Часовщик» потер переносье, попросил шифровальщика:
— Пожалуйста:
«Из Парижа через Харбин к Унгерну выехал генерал Балакирев — непосредственный начальник Сомова по координационному центру. Видимо, в ближайшие дни он появится в Урге. Вам необходимо закончить операцию в течение ближайших пяти-шести дней. Мы со своей стороны примем все меры, чтобы не дать возможности Балакиреву поехать в Ургу из Харбина вместе с Унгерном. Желаем удачи».
И прячет шифровку в часы Сомова.
Мунго похищает у офицера хунхузов свою невесту и прячет ее в юрте у старого борца Вангана.
ХАРБИН. Один за другим к зданию русского белогвардейского консульства подъезжают автомобили. Из автомобилей вылезают генерал Бакич, Унгерн, атаман Семенов, генерал Балакирев, японцы, французы, англичане. Все входят в большой зал посольства.
Председательское место занимает Унгерн. Негромко говорит:
— Мы достаточно долго жили эмоциями в восемнадцатом году. Сейчас двадцать первый. У нас остался последний шанс, поскольку Ленин альтернативой голоду и разрухе выдвинул свою новую экономическую политику, нэп — главная угроза патриотическому белому движению, мы имеем сейчас последний шанс, и мы должны его использовать.