Исход
Шрифт:
Никаких особых перегрузок землянин не почувствовал, так по мелочи, как будто он катается на лифте, подъём на орбиту здесь давным-давно превратился в обыденную процедуру, как на Земле поездка в автомобиле.
Никитин с любопытством поглядывал в огромное панорамное окно. Конечно, на самом деле окон-иллюминаторов там не было, были экраны, но их изображение абсолютно соответствовало тому, что было за бортом космоплана.
Полёт на орбиту был тихий, плавный и без каких-нибудь световых эффектов, типа плазмы, возникающей при нагреве. Аппарат после старта включал силовое поле, которое не только
Космоплан вышел на орбиту в пятьсот километров над поверхностью планеты, и Никитин начал осваивать полёт в невесомости с непривычки это было не всегда легко. Он весёлым мячиком летал по салону, натыкаясь на мягкие кресла, пол и потолок, которые всё время менялись местами.
Сергей даже был вынужден активировать свой скафандр, что бы хоть как то упорядочить свои хаотические метания по салону. Он завис над одним из кресел, спинка которого стояла вертикально и, держась за небольшую рукоятку, таким образом, решив вопрос со стабилизацией своего полёта, стал смотреть на экран.
Зрелище проплывающей под ним планеты завораживало своими красками. Особенно игра красок в атмосфере, когда из-за диска планеты начинало медленно подниматься светило.
— А ведь коренные обитатели этого мира видят ещё более насыщенную цветопередачу всех этих красок! — подумал он.
Спектр видения этой расы превосходил землян даже не в два, а в несколько раз, да и слух у них тоже превосходил обитателей Земли, и простирался где то до пятидесяти килогерц.
Чем более развито существо по эволюционной шкале, тем более мощным и тонким аппаратом для познания и работы с окружающим миром оно должно обладать. Землянам в следующих тысячелетиях тоже предстояло получить такие же возможности, если только их вожди не устроят на планете Армагеддон, который может возникнуть из-за кого-то мелкого конфликта.
А это может быть вполне реально, так уж получается, что элита землян с девяностых годов начала сильно деградировать и перестало просчитывать ситуации на несколько ходов вперёд. Да и подконтрольные им СМИ очень хорошо научились оглуплять своих граждан. Искусно переключая их внимание на совершенно никчёмные вещи, и отвлекая от действительно важного.
Внизу начал медленно разворачиваться огромный материк, немного напоминавший краба с клешнями, который вытянулся практически от полюса до полюса. Это был единственный крупный материк на планете, дальше начинался Океан Десяти Тысяч Островов, который и занимал большую часть этого мира.
По контуру материка с орбиты очень хорошо просматривались широкие по нескольку километров, песчаные отмели, обрамлявшие сушу. После отмелей океан начал приобретать синий, а потом и насыщенный тёмно-фиолетовый цвет, на котором, вдруг возникали бирюзовые вкрапления островов.
Аппарат несколько раз облетел вокруг Сольто, с каждым витком смещаясь на несколько тысяч километров, что бы он посмотрел на планету с нового ракурса. Никитин так и провисел, держась за ручку кресла весь этот полёт любуясь достопримечательностями этого мира.
Только спустя пять часов он, наконец, насытился этим зрелищем и дал команду идти на посадку.
Землянин, стараясь не пользоваться скафандром, ну надо же вырабатывать навыки движения в невесомости, несколько неуклюже, двигался вперёд, с переменным успехом, несколько раз даже он даже отдалялся от заветного кресла.
Наконец он вписался в поверхность кресла, которое выпустило эластичные ремни, которые плотно обхватили его и надёжно зафиксировали в нём.
Кресло вновь перетекло в горизонтальное положение и космоплан начал спускаться с орбиты. Никитин ожидал, что его конечным маршрутом окажется космодром. Но был приятно удивлен, когда ему объявили, что его высадят непосредственно на территории его усадьбы.
На этой планете очень ценили личное время своих граждан, Сергей только мог развести руками и поблагодарить ИРов за такой сервис. Аппарат завис прямо на лужайке, Никитин ещё раз мысленно поблагодарил всех за такую приятную прогулку и сделал шаг в траву, чуть не упав при этом.
Скафандр тут же помог ему, взяв нагрузку на свой экзоскелет, высветив сообщение, что после продолжительного полёта в невесомости могут возникать кратковременные сбои в организме, которые впрочем, быстро проходят. Ну, это всё понятно — всё-таки он в первый раз побывал на орбите.
По времени этого мира уже была ночь и две луны, большая и маленькая ярко светили в вышине. Никитин на сегодня решил сразу идти спать.
— Так стоп! А спать то мне придётся в саркофаге, иначе опять не высплюсь! — вспомнил он. — Надо было сразу лететь туда, ну да ничего сейчас устрою себе поздний ужин, потом полечу в медцентр отдыхать.
Минут тридцать он неспешно поужинал, принял освежающий душ после чего, вызвал авиетку и полетел в медцентр — спать.
На следующий день у него было несколько планов. После сна в «саркофаге», разминки в спортзале и лёгкого завтрака, он сразу же отправился к порталу, который вёл в мир Хранителя. На пандусе его ждали заранее заказанные материалы, подхватив два больших контейнера, он вошёл в портал.
Вновь пещеры и усердно кланяющиеся ему адепты Ушедших Богов. Благостно кивая им головой он, держа в руках груз, он направился прямо в свой лагерь. Первым делом он синхронизировал время… ну что поделаешь — почти шесть дней здесь прошло, после чего пошли новости.
Так, мелкие грешки его заместителей. Ничего особенного за это время не произошло ни в Линте, ни в Москве. Сергей, тем временем, добрался до платформы и сгрузил в неё очередной багаж.
У Рисо тоже ничего нового не намечалось, только появилось ещё четыре новых модуля, которые занимались добычей и тасканием нужных ему материалов и минералов. И конца-краю этому процессу наращивания массы, пока ещё не было видно.
Проблема была уже ранее озвучена — кораблю требовались очень специфические материалы. Сам Рисо был этим всем недоволен. Во время его летаргического сна протяжённостью в миллионы лет, масса узлов звездолёта пришла в негодность и требовала обновления и ремонта.