Шрифт:
1
Лейла ехала через муниципальный район Алис-Спрингс. Все окна в машине были открыты. Однако от этого в салоне не становилось прохладнее, включать же кондиционер не имело смысла: внутри машина раскалилась до такой степени, что ей пришлось даже обмотать руль полотенцем, чтобы не обжечь руки. Несмотря на защитный чехол на сиденье, Лейле казалось, что она в сауне.
К счастью, от Центра общественных служб, где каждое утро она вела прием женщин с детьми, до Медицинского центра, работа в котором занимала все остальное время, было недалеко. Еще
Лейла вышла из машины. Густая масса ее прекрасных черных волос прилипла к шее. Она собрала волосы рукой, сожалея, что раньше не заколола их в хвост. Она отпустила руку, и волосы вновь упали ей на плечи.
Проходя по дорожке от стоянки к главному входу Медицинского центра, Лейла уже чувствовала во рту вкус ледяного оранжада, который нальет себе в кабинете. Под портиком какой-то мужчина остановился, чтобы пропустить ее. Лейла машинально обратила к нему свое лицо с мимолетной сочувственной улыбкой.
С языка уже готово было сорваться банальное замечание о жаре, когда вдруг что-то больше чем просто узнавание, остановило ее.
Разумеется, она не могла не узнать его. В средствах массовой информации все еще живо обсуждалась трагедия семьи, обстоятельства гибели которой привели этого человека в Алис-Спрингс, и Лейла несколько раз видела по телевидению, как у него брали интервью.
Тем не менее все это не объясняло того чувства суеверного страха, которое она испытала, увидев его воочию, словно эта встреча была предначертана заранее.
Он тоже пристально смотрел в ее васильковые глаза под темными ресницами значительным, испытующим взглядом, как будто и он почувствовал необъяснимый внутренний толчок.
Джим Фарли.
Лейла повторяла это имя про себя, вспоминая, что она знает о нем. Итак, он старший сын семейства Фарли из долины Баросса, легендарного рода виноделов, который владел виноградниками, знаменитыми не только в Южной Австралии, но и среди виноделов всего мира.
Это его сестра Камилла погибла в пустыне, как и ее муж, Рихард Эрнст, известный виноторговец. Пропала также их двухгодовалая дочь, первый и единственный ребенок в шестом поколении семьи, поскольку Джим Фарли не женат, а его сводные братья-близнецы еще подростки.
Тогда на экране телевизора Джим Фарли произвел на нее впечатление сильного человека, прекрасно владеющего собой и способного подчинять себе других. Он умело использовал всю эту шумиху, чтобы получить от средств массовой информации сведения, в которых нуждался, и искусно отвергал все попытки сделать сенсацию на своем имени.
Джим Фарли был поразительно красив. Темно-русые волосы в сочетании с зелеными глазами придавали необычайную притягательность его в общем-то суровому лицу, с выступающими скулами и прямоугольным подбородком. И хотя она затруднилась бы определить его возраст, но зрелость черт и ответственность положения, которое он занимал, заставляли предположить, что ему немногим более тридцати. Одет он был в первоклассный легкий светлый костюм: ткань высшего качества, спокойный стиль. Такому мужчине не нужно прилагать усилий, чтобы быть замеченным. У него вид человека, который в любой
Ей показалось, что в эти несколько мгновений Джим Фарли так же, как и она, утратил обычное спокойствие. Как будто между ними возникла какая-то странная связь. Духовная? Чувственная?
Лейла торопливо отбросила последнюю догадку и увидела скептическую насмешку в его проницательных зеленых глазах. На нее накатила волна обжигающего жара, ничего общего не имеющая с высокой температурой снаружи. Она внезапно и с замешательством осознала, что ведет себя как неотесанная провинциалка, пялившаяся на человека, попавшего в центр общественного внимания из-за трагических обстоятельств.
— Могу ли я вам чем-то помочь, господин Фарли? — спохватившись, спросила она.
Лицо мужчины выразило усталую покорность судьбе — быть везде узнаваемым. Взгляд его скользнул по ее форменной одежде, прежде чем он ответил.
— Вы, вероятно, работаете здесь?
— Да.
— Вы делаете благое дело, помогая местным общинам, — заметил он с одобрением.
Лейла улыбнулась. Медицинский центр был прикреплен к Королевской Авиационной Медицинской базе, которая обслуживала скотоводческие пункты и поселения коренных жителей во внутренних частях Австралии. Эта уникальная медицинская служба всегда производила впечатление на посетителей.
— Кто-то ведь должен делать это, — сказала она скромно. Она искренне гордилась всем достигнутым здесь, несмотря на трудности, которые пришлось преодолеть.
— Но мало кто отважится на такое, не так ли?
— Это зависит от того, какой образ жизни вам по душе.
— А вам, очевидно, свойственно самоотречение? — спросил он с любопытством.
Лейла задумалась на мгновение, прежде чем ответить.
— Во всяком случае, здесь получаешь большее моральное удовлетворение от работы, чем в крупной городской больнице.
— Неужели?
В его голосе прозвучал мягкий вызов, подкрепленный красноречивым, но сдержанным взглядом. Пораженная откровенным чувственным интересом, который проявлял к ней этот красивый мужчина, Лейла мгновенно перешла на формальный тон.
— Могу я быть вам чем-нибудь полезной, господин Фарли?
Напоминание о деле, ради которого он приехал в Медицинский центр, заставило его помрачнеть.
— Я хочу поговорить с доктором Дитерли. Не могли бы вы помочь мне найти его?
— Я сейчас же провожу вас к нему, — предложила Лейла, обеспокоенная собственной реакцией на его поведение.
От Фарли исходила властная мужественность, вполне естественная в нем, и он, очевидно, хорошо осознавал это.
— Благодарю вас, — сказал он, бросив на нее уверенный взгляд, что еще больше усилило ее тревогу.
Привык, что женщины стелются перед ним, огорченно подумала Лейла. Она быстро повернулась к раздвинувшимся входным дверям, с наслаждением вдыхая прохладный воздух вестибюля и уже почти сожалея, что не ограничилась простым указанием дороги к кабинету Дейла. Однако решив, что недостойно ее спасаться от обаяния Джима Фарли, она не стала уклоняться от своего первоначального замысла.