Чтение онлайн

– Ба, инспектор Лестрейд, – вежливо поклонился Вернер. – Собственной персоной. Мистер Холмс, у нас сегодня по плану намечены неприятности?

– Пироги, значит, трескаем, – неодобрительно обвел глазами компанию Завадский. – О делах своих скорбных калякаем?

– Надеюсь, ты не уполномочен прикрыть нашу лавочку? – осторожно осведомился Максимов.

– Я бы с удовольствием, – бесцеремонно упал в кресло капитан. – Но только не сегодня.

– Жалко, – облегченно вздохнул Вернер. – А сегодня было бы очень кстати. Угощайтесь, товарищ капитан, пирожки с черникой, не отравленные.

– К черту пироги! – грохнул Завадский, делая страдальческое лицо. – Кусок в горло не полезет…

– Неприятности с ночным делом? – осторожно выразила общее опасение Екатерина.

– Да нет, с вашими ночными кульбитами

пока нормально. Фигуранты колются, процесс, как говорится, на мази, а ваш гонорар меня, конечно, здорово бесит, но не тревожит. Послушай, Максимов, – Завадский сморщился, как будто сунул в рот сразу два лимона, – нам нужна твоя помощь. Срочно.

– Какие лестные слова, – разулыбался Максимов. – Повтори их, пожалуйста, Коля. Не могу поверить, что впервые за семь лет частной практики я понадобился доблестным органам. Надеюсь, не в качестве козла отпущения?

– К черту всех козлов, – отмахнулся Завадский. – Слушай.

История вкратце такова. Существует некий бизнесмен по фамилии Каляжный. Главарь совета директоров концерна «Правый берег». Строительная фирма «Юго-Запад», возводящая элитные «свечки» и коттеджи, также его детище. По отзывам, вполне респектабельный и честный. Но не этим знаменит г-н Каляжный. А знаменит он тем, что является неформальным спонсором районного управления милиции. Почему он данным спонсором является, дело сложное, уходящее корнями в историю, но так уж вышло, надо принимать за данность. Кабы не финансы бизнесмена Каляжного, местная милиция до сих пор ездила бы на работу на трамвае, считала на счетах в отапливаемых лучиной аварийных помещениях и по выходным пила бы дешевую водку. Ничем таким она теперь не занимается. Датчане тут недавно из родственного ведомства приезжали – по обмену опытом. Тихо облезли. То есть наша милиция и г-н Каляжный – как бы закадычные друзья.

И вот у этого закадычного друга три часа назад выкрали дочь.

Ей тринадцать лет, зовут Варюша. Мать умерла от белокровия много лет назад, второй женой Каляжный не обзавелся, воспитывает дочь самостоятельно. Но сильно, видимо, не утруждается, поскольку имеется приходящая домработница, по совместительству гувернантка, звать Валентиной, четыре года в семье. Проживает семья на улице Тухачевского, в ухоженном сталинском доме (Максимов вздрогнул при упоминании о сталинском доме). Квартира пятикомнатная. Трудится Игорь Николаевич сутками напролет, поэтому всю работу по дому тянет Валентина. Гладит, стирает, стоит в очередях на оплату жилья, умудряясь при этом контролировать ребенка. В будние дни Каляжный уходит в восемь. К этому же часу прибывает Валентина. В 8.15 она конвоирует Варюшу (озорную и непредсказуемую) вниз по лестнице, применяя, если требует обстановка, легкое рукоприкладство – на что имеется соответствующее разрешение отца. У подъезда уже поджидает серая «Тойота Квеста» с шофером Ильей – доверенным работником Игоря Николаевича. Варюша забирается на заднее сиденье и едет в школу, которая суперэлитная, одна такая на весь район и расположена далеко. Занятия – в девять. Домработница возвращается в квартиру, производит влажную уборку, ходит за продуктами и поджидает ребенка, которого тот же Илья доставляет из школы. То есть несчастный ребенок полностью под колпаком. В этот день, как обычно, Валентина спустила Варюшу на крыльцо парадного. Моросил дождь. На девочке в это утро была белая утепленная курточка, шарфик поверх воротника и вязаная шапочка. Серая «Тойота» уже поджидала. Боковые стекла у нее тонированы. Заднее – тоже. Буркнув под нос обычное: «Пока, теть Валь», сонная Варюша просеменила к машине, забралась на заднее сиденье и захлопнула дверцу. Машина тронулась. У Валентины почему-то екнуло сердце – хотя ничего тревожного не было. Она задержалась на несколько секунд – вслед посмотреть. Номер у машины был заляпан грязью. Обычно Илья такого не допускает. Но вторично сердце не екало. Пожав плечами, Валентина вернулась в дом – занялась обычными делами. Через час позвонил шофер и поведал слабым голосом, что не успел он вывести машину из гаража, как получил железным предметом по голове и потерял сознание. Очнулся в медпункте, куда его доставил сосед, оттого приехать за ребенком не смог. Машина целая, зачем били – непонятно. У Валентины чуть сердце от страха не разорвалось. Что случилось?

Кто увез ребенка?! Примерно в это же время в фирму Каляжного позвонили (на центральный офис, имеющийся в справочнике), и мужской голос попросил секретаршу передать директору, что его дочь похищена. Размер выкупа сто тысяч зеленых денег, никакой милиции (в противном случае будет труп, а в трупе – некомплект), деньги собрать завтра до обеда, а о месте их передачи сообщат особо. Испуганная секретарша отыскала шефа, быстренько ему обо всем доложила, получила приказ помалкивать и замкнула рот на замок.

Но Каляжный все же позвонил в милицию. Кулуарно, с сотовой трубки – самому начальнику управления. Начальник здорово испугался и подвязал Завадского. А Завадский – «не подпольщик работать в таких условиях». Пусть уж частный детектив проведет скрытое расследование, есть тут у него на примете один способный…

– Имеется конкретная зацепка, – уныло разжевывал Завадский. – Точно такая же серая «Тойота Квеста». У шофера Ильи – машина 1995 года. Очевидно, искомая – абсолютно конгруэнтная, поскольку Валентина не нашла в ней резких отличий, а женщина она отнюдь не деревенская. Напрягись, Константин, барыга заплатит. Ты пойми – мы не можем ввязнуть в расследование, это сразу заметят. Наши люди давно разучились работать деликатно. А ты тихушник, я знаю. Рассчитывай на любое содействие со стороны милиции и учти – в запасе только сутки.

Максимов хитро посмотрел на бывшего сослуживца.

– Ты пришел конкретно в наше агентство, Коля. Почему? Их десятки в этом чертовом городе, во многих работают профессионалы или люди, по ряду причин умеющие выполнять свою работу. Ты считаешь наше агентство лучшим?

Вопрос был подлым и провокационным. Завадский долго пыхтел, подыскивая достойный ответ, но в итоге махнул рукой и обронил:

– Да, черт с тобой, имеется такое мнение.

Максимов победно оглядел не скрывающих интереса сослуживцев: дескать, не зарплатой, так хоть качеством.

– Уломал, Колян, беремся. Все равно не слезете. Но мне нужно встретиться с отцом девочки.

– Нужно – так встретишься, – просиял Завадский. – Собирайся. Он в машине во дворе. Стеснительный больно.

Судя по машине – гордо стальному «Пежо-407», – стеснительным Игорь Николаевич Каляжный стал совсем недавно. А до этого в поте лица зарабатывал и давил конкурентов пачками.

– Прошу, располагайтесь, – сидящий за рулем любезно указал на свободное место. Он курил и был заметно взволнован. Немолодой, серьезного вида мужчина с модельной стрижкой и глубоко посаженными глазами.

Максимов представился. Человек кивнул.

– Я знаю. Каляжный, – протянул руку. – Надеюсь, вы в курсе. Не будем ходить кругами, Константин Андреевич. Я безумно люблю свою дочь. Это последнее, что связывает меня с покойной женой. Такой милый ребенок… Прошу поверить, я бы с легкостью отдал эти несчастные сто тысяч долларов, существуй уверенность, что ублюдки вернут Варюшу живой и невредимой. Но у меня такой уверенности нет, надеюсь, вы понимаете…

– Не будем ходить кругами, – согласился Максимов. – Уверенности никакой. Даже если похитители пользуются масками, они не могут не опасаться, что жертва опознает их по голосу. Фото ребенка, Игорь Николаевич?

Цветной фотоснимок покинул недра кожаного плаща и перекочевал из рук в руки. Снимали на природе у воды. Фрагмент решетки барбекю, хвойные лапы. Симпатичное создание с плутоватыми глазенками, одетое в розовую курточку. Кудряшки, курносый носик. На господина Каляжного данное создание походило лишь контуром лица и маленькими прижатыми ушками. Очевидно, во всем остальном это была копия покойной жены. Оттого и терзания. Он поднял глаза и перехватил страдальческий взгляд. «А ведь богатые тоже плачут», – смекнул Максимов.

– Снимок сделан в прошлом месяце, – пояснил бизнесмен. – В одно из воскресений, которое я целиком посвятил ребенку. К сожалению, такие дни выпадают крайне редко. Я слишком занят, Константин Андреевич. Даже в выходные приходится работать.

– Понятно, – кивнул Максимов. – Припомните, Игорь Николаевич, не происходило ли чего-нибудь необычного в последние дни? Подозрительные личности, неправильные поступки – соседи, обслуга, коллеги? Может, вы замечали, что за вами кто-то наблюдает?

Довольно быстро бизнесмен пожал плечами – думал уже.