Шрифт:
Глава 1
Ириска застревает в зубах, и я тянусь пальцем в рот. Очень некрасиво и неправильно. Папа испепеляет меня осуждающим взглядом, но лишь до того момента, как я не начинаю истерично визжать. Адская боль простреливает в десна. Острым клинком пронзает мозг. Я извиваюсь на автомобильном кресле и визжу, как ненормальная.
И уже то, что мы направлялись домой к маме не так важно. Подумать только, пять лет работы в филиале папиной фирмы за рубежом. Редкие возвращения домой на родину.
И вот я в свои двадцать семь, снова дома и снова боль пронзает
Чертовы Ириски, моя слабость с детства!
— Тормози, — заливаясь слюной, как из ведра, кричу я водителю.
На горизонте новая вывеска Частный стоматологический кабинет.
— Ира, давай лучше к Барсову поедем. Неизвестно, что тебе сейчас наделают во рту в этом сомнительном учреждении, — говорит папа, оглядывая небольшое помещение со свежим ремонтом и испуганной девушкой секретарем.
Но я его не слушаю. Уши закладывает от собственного визга.
— Острая боль, — быстро говорит девушка, приоткрыв дверь в кабинет врача. На мой вой и вызов секретаря выходит доктор!
Папа удивленно смотрит на врача и восклицает громче меня
— Барс, какими судьбами ты здесь. Ты ведь в «Кларенсе» работал.
Денис Барсов наш семейный стоматолог уже больше восьми лет. И увидев этого здорового мужика под сороковник, я начинаю смущаться и сильнее прикрывать рот рукой.
— Гена, все приветствия и объяснения потом. Острая боль, — говорит он грубоватым голосом и повторяет, как заклинание про боль, указывая на меня. Не успеваю я ничего возразить, как большая уверенная ладонь прихватывает мою поясницу и утягивает в кабинет, отрезая от внешнего мира.
— Ириска… — тянет Барс с улыбкой, которая сглаживает строгие непропорциональные черты лица. На тяжелом подбородке, словно высеченном из камня, растянутые тонкие губы выглядят… странно мило.
Но я не успеваю посмотреть в лазурные глаза, некогда любимого мужчины, потому что очередной прострел боли вышибает из меня возможность видеть.
— Садись, красавица.
Барс все делает профессионально быстро. Настраивает кресло. Моет быстро руки и надевает перчатки. Достает шприц и ампулу обезболивающего.
Я до безумия боюсь трех вещей. Зубной боли, уколов и… близости этого харизматичного, сексуального мужчины.
И хоть секса между нами никогда не было, мысленно я его трахала с первого дня знакомства.
Правда Барс оказался тертым калачом. И как я его не соблазняла, никогда не велся. А потом я узнала от папы, что он женат.
Моя первая влюбленность и надежды на светлое будущее посыпались прахом. И тогда в далеком прошлом я совершила ошибку — выскочила замуж за одногруппника, который в дальнейшем интенсивно и часто наставлял мне рога с моими же подругами.
Я не успеваю пискнуть. Потому что лицо с легкой брутальной щетиной золотистого оттенка склоняется ко мне слишком низко. Раскрываю рот шире, потому что жесткие пальцы в перчатках настойчиво растягивают челюсть.
— Шестерка, — говорит задумчиво
Неотрывно вспоминаю черты любимого мужчины. Взгляд неумолимо переманивает рука со шприцом. Но вместо того, чтоб зажмуриться, в мои мысли простреливает догадка, а я ведь не вижу очертания обручального кольца под тонкой перчаткой! Барс развелся?!
— Ай, — успеваю пискнуть, когда игла продирается сквозь кожу неба.
Барс зачем-то улыбнулся и подул мне на язык, как на ранку. И это действие выглядит странно. Он раньше никогда так не делал. Да и вряд ли это профессионально. А в следующий миг он вытаскивает иголку, но не спешит забирать гладкие пальцы. Зачем-то трогает язык. Водит подушечками по самой кромке и оглаживает нижнюю губу.
— Скоро занемеет, — моргает он и, наконец, высовывает пальцы у меня изо рта.
Улыбка исчезает с его лица. Он снова становится серьезным и холодным.
А мне не дает покоя вопрос. И я задаю его вслух.
— Денис, ты развелся?
Мужчина смотрит на меня удивленно. Брови ползут вверх.
Барс встает и разворачивается ко мне спиной в белом халате. Замечаю и покатые плечи, слишком массивные и широкие по сравнению с узкими бедрами. На нем джинсы и белые кроссовки. Все предельно просто, но именно на этом мужчине эти вещи смотрятся идеально.
— Как только ты уехала. В тот же день, — говорит он приглушенным голосом.
Зуб немного отпускает, и я оглаживаю немеющим языком десну. Слышу, как врач готовит необходимые приборы. Протирает круглое зеркальце на ручке, вдевает нужное сверло в бор машину.
Не могу думать про предстоящие процедуры. В голове ответ, что Барс одинок. А значит у меня снова есть шанс попытать удачу.
Черт, но я думала и тогда восемь лет назад, когда словила его первый взгляд на свою фигурку, что он есть. А Денис не раскололся. Держался до последнего. Первый и единственный поцелуй, который между нами произошел, был на моей свадьбе. Тогда Барс пришел со своей женой. (Ее не помню. Плевать на нее.) И подарил мне конверт. С пожеланием долгой и счастливой жизни, хотел чмокнуть меня в щеку, а я повернулась к нему. То ли случайно, то ли судьбоносно. И его губы мазнули по уголку моих. Романтика, что б ее!
А теперь?! Изменилось ли что-то? Или я ему никогда не нравилась. Просто нафантазировала себе обжигающе-раздевающие взгляды!
— Ты сейчас сам? — нагло спрашиваю я.
Управляя огромной компанией отца на Кипре со штатом подчиненных более десяти человек, я утратила возможность быть нежной и вечно краснеющей. Отдавать приказы приходилось четким командным тоном. Ничто так не дисциплинирует и не закаляет, как ненависть десяти взрослых мужиков, считающих меня глупой выскочкой. Просто ставленницей богатого папочки. Приходилось ежедневно доказывать, что я не дура вафельная и у меня помимо мозгов в голове есть клыки во рту. Здоровые, благодаря заботе хорошего стоматолога. Дениса Барсова.