Ип
Шрифт:
«Добрый вечер, Капитан», — сказал Ип.
«Не заглядывай в чужие окна», — услышал он в ответ.
«Больше никогда не буду, мой Капитан», — ответил Ип.
Яркий свет наполнил все его тело, и у Ипа появилось чувство, будто он весь, с головы до ног, золотистый, но особенно там, где свет-его-сердца; золотой цвет стал красным, красный снова золотым и цвета начали чередоваться. Пар над сухим льдом стал цветным. Заметив это, Эллиот смел лед с груди Ипа и увидел, как то одним, то другим цветом вспыхивает свет-его-сердца.
Эллиот повернулся
Глаза Ипа открылись.
— Ип звонить домой.
— Хорошо, — ответил веселым шепотом Эллиот. — Хорошо. — Он снял с себя рубашку и набросил на свет-сердца Ипа. — Нужно как-то вытащить тебя отсюда… Пока лежи…
Эллиот снова посыпал Ипа сухим льдом и задернул «молнию». Потом, закрыв лицо руками и всем своим видом выражая печаль, задев плечом Мэри и Ключника, он вышел из бокса. Через мгновение он был уже в кухне рядом с Майклом, у стола, заваленного хирургическими инструментами, микроскопами и масками. На этом же столе стояла и увядшая герань Ила. Когда Эллиот зашептал Майклу, герань, как и Майкл, подняла голову, и почти сразу же ее мертвые стебли покрылись зелеными листьями. Появились бутоны. Герань опять расцвела.
Майкл кому-то позвонил, поговорил вполголоса и выскользнул через боковую дверь из дома.
Эллиот стоял в главной виниловой трубе, в том месте, где она выходила из дома, и мимо него пронесли свинцовый гробик. Открыли запертую на «молнию» дверь, и человек с ключами придержал пластиковое полотнище. Его помощники поставили гробик в фургон и вернулись.
— Я еду с Ипом, — сказал Эллиот.
— Ты и твоя семья поедете со мной, Эллиот. Мы едем в одно и то же место.
— Куда он поедет, туда и я. Вы обещали. Я еду с ним.
Ключник вздохнул, открыл дверь, снова запертую на «молнию», и выпустил Эллиота. Эллиот влез в фургон и постучал в заднюю дверь кабины водителя. Майкл обернулся.
— Я забыл сказать, Эллиот; до этого я ездил только задним ходом.
Майкл включил сцепление, дал газ, и фургон сдвинулся с места. Раздался ужасающий треск, это система пластиковых труб отрывалась от дома, и, когда она оторвалась, пластиковый колпак над домом осел. Фургон занесло, но сейчас он был уже у ворот и тащил за собой двадцать футов главной трубы, мотавшиеся из стороны в сторону, — казалось, будто дракон бьет хвостом.
Майкл налег на клаксон. Полицейские заметались, спеша отодвинуть от ворот барьеры, и толпа, пропуская фургон, шарахнулась в стороны. Бросая Эллиота от одной стенки кузова к другой, фургон выехал на улицу. И только тут Эллиот заметил внутри куска трубы, волочившегося за фургоном, двоих помощников Ключника — хватаясь за ребра трубы, они пытались вскарабкаться в фургон.
Если бы он смотрел не из фургона, а из волочащегося куска трубы, он бы увидел, как вместе с Герти прыгнула
Минуя машины, принадлежащие ведомству Ключника, она сейчас выезжала из ворот, отправлялась в погоню за фургоном, очень надеясь, что угон его, только что совершенный ее детьми, не является преступным действием, хотя в душе она сомневалась, что он таковым не является.
— Куда мы едем, мамочка? — спросила Герти.
— За кремом из плаценты, — ответила Мэри, и машина, скрипнув тормозами, проехала между раздвинутыми полицейскими заграждениями.
— Эллиот и Майкл украли фургон?
— Да, детка.
— А почему они не взяли с собой меня?
— Потому что таким маленьким, как ты, нельзя воровать фургоны, — ответила, мчась на полной скорости, Мэри.
Взвизгнув шинами, ее автомобиль завернул за угол, преследуя удаляющийся фургон. Мэри чувствовала теперь, что страшилище ожило, чувствовала каждым окончанием своих истерзанных нервов. И независимо от того, что именно — случайность или их горячее желание, чтобы он ожил, — вернуло его к жизни, она была рада, ибо, хотя это еще больше осложняло ее жизнь, хотя за ней гнались сейчас полицейские машины, она чувствовала, что… лучше его никого нет.
Подпрыгивая внутри пластмассовой трубы, судорожно вцепившись в ее ребра, двое снова и ома пытались вскарабкаться в фургон. Наверху, откуда шла труба, они видели Эллиота; он, лихорадочно спеша, что-то делал.
«Ой-ой, — подумал один из агентов, — уж не отцепляет ли мальчишка трубу?»
Через мгновение оба агента барахтались, запутавшись в пластике, посреди улицы, а фургон от них удалялся.
Майкл воевал с управлением мчащегося фургона.
— Мы убьемся, Эллиот! — крикнул он через плечо. — И еще мне никогда не дадут водительские права!
Его изумляло, как это другие машины, столкновения с которыми, казалось, уже не избежать, ухитряются уйти в сторону, а он благополучно мчится дальше. Эллиот между тем взобрался на ящики к подпрыгивающему свинцовому гробику Ипа, открыл его и расстегнул пластиковый мешок.
Ип сел, стряхнул с себя сухой лед и огляделся вокруг.
— Ип звонить домой.
— За тобой летят? — спросил Эллиот.
Зиип зипл звак-звак…
Глаза Ипа горели, но еще ярче горел свет-его-сердца, ответивший Эллиоту сиянием, которое наполнило весь фургон.
Не сбавляя скорость, Майкл свернул с улицы на боковую дорогу, поднимавшуюся на холм, который местные жители называли Наблюдательным Пунктом. И с Наблюдательного Пункта наблюдала сейчас вся компания игроков в «Подземелья и драконы» — именно им он звонил за полчаса до этого. Они приехали на велосипедах, захватив еще два складных велосипеда с собой, и теперь ждали.
Въехав ка вершину холма, фургон резко остановился, и Майкл с Эллиотом помогли Ипу спуститься на землю.
«Подземельщики» (Грег, Тайлер и Стив) стояли, разинув рот, и смотрели, как к ним ведут маленькое страшилище.