Иные
Шрифт:
— У нас те же проблемы. Вероятно, дело не в близости поверхности планеты. Это вопрос времени. Магнитное поле или радиационные пояса… И это не самое страшное. Наш пилот не уверен, что сможет вести корабль через гиперпространство. У него сбои функции предвидения.
— О, Черт! У него не паранойя?
— Если бы? Мы его проверили.
— Тогда безопаснее остаться здесь.
— У меня другое предложение. Владислав со своими дери, медикаментами и медицинским оборудованием спустится к вам. Большинство моих дери я тоже отправлю с ним. Я хочу, чтобы ты их принял. А я с пилотом и минимальным
— Но вы все можете погибнуть!
— Почему же все? Только я и несколько моих дери. По-моему, это разумное решение. Коэффициент ценности у меня минимальный из нас троих. Наиболее ценных дери я отправлю к вам. Правда остается пилот. Иной, способный вести корабль, конечно, очень ценен, но без него, к сожалению, не обойтись.
— Да, это разумно.
— Серж, тебе еще что-нибудь нужно?
— Желательно небольшую силовую установку для защиты лагеря. У нас тут странноватые вещи творятся.
— Будет.
«Товаби, а что такое функция биологического контроля?» — мысленно спросил Андрей, когда они вышли из палатки.
«Способность Иных и Высших изменять состояние организма дери при помощи мысли. В частности, обезболивать».
«Товаби, извините, я посмел упрекать вас».
«Ничего».
«Товаби… Можно задать еще один вопрос?..»
«Да?»
«А убивать вы тоже теперь не можете?»
«Почему это тебя так интересует? Разве ты подчиняешься мне только из страха?»
«Нет, конечно. Это мой долг, естественная линия поведения, проявление закона гармонии, и потом я испытываю от этого очень большое удовольствие».
«Значит, ты продолжаешь чувствовать радость от послушания, и после нашей высадки на планету?»
«Конечно, товаби».
«Ну, хоть что-то в порядке!»
Возвращаясь к себе, Андрей заглянул в палатку, где лежал Петр. Рядом с ним сидел Алекс Лиммерман, и сервента встретил его холодный взгляд.
— Он без сознания, дери.
— А как же противоядие? Вы его составили?
— Да. Но у нас пока нет компонентов. Ждем катера. К сожалению, операция была сделана слишком поздно, и яд проник в кровь. Я думаю… тебе следует с ним попрощаться.
Андрей опустился на корточки рядом с сервентом и слегка пожал его безжизненную руку. Он слабо и неровно дышал. Вдруг его рука дернулась и сжалась, глаза открылись и посмотрели куда-то мимо Андрея. Петр вздрогнул и судорожно сел. Андрей отпрянул от неожиданности.
— Петр, как ты? — взяв себя в руки, спросил он.
На него уставились абсолютно пустые, ничего не выражающие глаза.
— Бесполезно, дери, — сказал Алексей. — Он ничего не понимает из того, что ты говоришь. И никого не узнает.
— Как? Почему?
— Постепенное угасание сознания. Яд поражает мозг.
Андрей с ужасом посмотрел на Иного.
— Нет. Он не мучается, — успокоил тот, отложил магнитную карточку, куда скрупулезно записывал течение болезни, и почти ласково заставил Петра лечь. Тот не сопротивлялся.
— Долго ему еще? — шепотом спросил Андрей.
— Думаю,
Близился рассвет. Небо уже приобрело бледно-бирюзовый оттенок, подул холодный предутренний ветер. Палатка Петра стояла совсем рядом с лесом, оказавшимся таким враждебным. Там, у начала зарослей, Андрей заметил крупные ярко-лимонные цветы и подошел поближе.
Цветы росли из лилового с серебром холмика, высотой около полуметра. Холмик был покрыт сиреневыми отростками, длиной сантиметров в тридцать каждый, похожими на прямые полые стебли какого-то растения. «Как стрелки лука!» — нашел Андрей подходящее земное сравнение. Сходство усиливало то, что на некоторых из этих «стрелок» и распустились те самые желтые цветы. Андрей вдохнул сладкий пьянящий аромат. Голова слегка закружилась. Он был готов поклясться, что не видел этого раньше. Может быть, оно только расцвело? Лилово-серебряное в сиренево-серебряном лесу практически невозможно заметить. «Надо бы сказать о нем Алексу. Он рядом. Его заинтересует, — мысли ворочались крайне медленно и неуклюже. — Или товаби?» Он сделал шаг вперед. С удовольствием вдохнул полной грудью. Ощущение было, как от легкого вина. Он подошел еще.
«Андрей, ты мне нужен!» — голос товаби громом разорвался в его голове.
«Сейчас, товаби», — он с трудом оторвал взгляд от таких близких лимонных цветов и направился к палатке господина.
«Через несколько минут здесь будут катера с корабля. Мне понадобится твоя помощь», — помыслил для него товаби, когда он появился на пороге. Потом окинул его озабоченным взглядом.
«Как ты себя чувствуешь?»
«Нормально».
В носу еще стоял сладковатый запах лимонных цветов, и не проходило ощущение легкого опьянения, но дискомфорта это не вызывало.
«Постой-ка спокойно, — приказал господин. — Повернись… В тебя не попадал этот шип?»
«Не-ет. А что?»
«То, что у тебя в крови тот же яд, что и у Петра».
У Андрея упало сердце.
«От меня ни на шаг, — сказал товаби. — Это приказ. Как только будет готово противоядие — первая инъекция твоя».
«А Петр?»
«Потом. У тебя больше шансов выкарабкаться. Кстати, у тебя нет предположений о том, где ты его наглотался?»
«Есть…»
Но в этот момент раздался гул катеров. Они появились над стоянкой и готовились к посадке.
«Ладно, позже», — прервал товаби.
Андрей принял участие в разгрузке катеров, все время держась на глазах у господина. Высший это разрешил. «От меня ни на шаг» не стоило понимать совсем буквально. За работой сервент несколько забывал о нависшей над ним угрозе. Но менее, чем через час он почувствовал слабость, и товаби приказал ему сесть рядом с собой на поваленный серебристый ствол местного дерева. И тогда перед глазами у сервента возникла картинка с желтыми цветами, тихо колышущимися под ветром. Их длинные тонкие лепестки напоминали ковыль. Видение манило и притягивало к себе. Андрей вспомнил запах цветов и постарался удержать его в сознании и почувствовать снова. Нет! Он тряхнул головой, стараясь отогнать наваждение, но оно не проходило, вытесняя собою все остальные мысли и ощущения. Товаби взял его за руку.