Иные
Шрифт:
Инна пожала плечами:
– Думаешь, многие дожидаются своих друзей с зоны? Есть и такие, которые постепенно прекращают поддерживать связь, когда человек еще отбывает срок наказания.
– Все продумала, значит…
Дела… Девчонка сумела удивить! Брат… тогда понятны все ее слезы и переживания. Ну, еще бы! Тогда, выходит, она свободна? Или все-таки лесбуха? Пока он сомнительно оглядывал ее причудливый образ, зазвонил телефон.
– Извини, мне звонят, – намекнула она, что разговор секретный. Он кивнул, пропустив замечание мимо ушей, погрузившись в свои мысли. Тогда девушка, недовольно клацнув языком, сама отошла на почтительное расстояние, на ходу отвечая на звонок. Когда она возвращалась к мотоциклу с намерением уехать на встречу к Ирине, которая и звонила, парень все еще стоял
– Ты же интересовался насчет нас с Яном ради праздного любопытства? – на всякий случай уточнила она.
– Я похож на стукача? – с угрозой произнес он. «Нет» – качнула головой, а рука непроизвольно потянулась к ножу, припрятанному, как всегда, за поясом. Потом успокоила сама себя: не станет он поднимать бучу с ровного места. Тем более, он тут новичок, и, в случае чего, мотобратья вступятся за Инну, которая в теме уже лет шесть.
– Мне пора, – надела куртку, шлем, перчатки. Завела мотоцикл и под ровное урчание мотора плавно поехала.
Глава 11
– Что с тобой произошло, Инна? Твое нервное перевозбужденное состояние видно невооруженным глазом. Ты должна сказать мне правду, иначе я просто не смогу тебе помочь! – заявила Ирина, с тревогой глядя на мечущуюся подругу. Они вели знакомство еще со школы, потом их дорожки разошлись: Инна по своему внутреннему кодексу чести вынужденно поступила зубрить правовое дело, Ирина, повинуясь велению сердца, с головой окунулась в необъятные глубины психологии. По окончании ВУЗа она нашла в Инне идеальный объект для оттачивания приобретенных знаний и навыков. Вот уже не один год они встречались как доктор и пациент раз в месяц, и как подруги гораздо чаще.
Ирина права: докторам нельзя врать или недоговаривать. По этой причине она потоком членораздельных слов, сбивчивых фраз и сумбурных мыслей «вылила» на Ирину все свои страхи и переживания за этот вечер – самый яркий по эмоциональной нагрузке за весь прошедший месяц.
– … и почему он ошивался на Грязной? Он не был похож на случайного залетного. Неужели он?.. Не может быть!.. – она обалдело воззрилась на подругу, только что осененная своей собственной догадкой. Спокойные умные голубые глаза Ирины улавливали каждый жест, цепкий ум предугадывал еще не высказанную мысль и выстраивал логическое заключение ее поступкам.
– Тебе хочется верить, что он – мотоциклист, такой же, как ты. Этим фактом вы «роднитесь», становитесь на одну сторону между обычными среднестатистическими людьми и… иными, не такими, как все, со своей трагедией в прошлом, по-иному самовыражаясь. Раз он пришел оттуда, где сейчас Ян, ты неосознанно хочешь стать ближе к нему, а через него и к Яну.
– Нееет…– протянула Инна, в глубине души подозревая, что та права. – Что же делать?
– Тебе нужна защита, – начала с главного подруга. – Ты вынуждена быть сильной и независимой, но внутри тебя живет хрупкая, легкоранимая девочка, которой жизненно необходима надежная опора и сильное плечо. У тебя не было защиты в детстве, нет ее и теперь. Но все твое нутро надрывается криком о помощи! Позволь ему проявить свои качества защитника по отношению к тебе, раз он уже был в этом замечен, – намекая на поведение последнего из тюремных рассказов Инны.
Проще сказать, чем сделать. Инне было тринадцать лет, тогда и стоило изгонять ее фобии и странности. Но сироты в интернате выживают, как могут, и «скелет» ее проблемы оброс мясом и глубоко засел в подкорке. Теперь же, когда ей почти двадцать семь, избавиться от комплексов, вырваться из паутины привычного, пусть и в корне неправильного уклада жизни, очень и очень непросто.
Проблемы проблемами, а жизнь идет вперед, и подкрался праздник всех мотоциклистов – ежегодное официальное общегородское открытие мотосезона. Как и всегда разномастные байкеры съезжаются в место построения колонны и дружным рядком под радостные визги девчонок, одобрительные свистки и улюлюканье, под рев моторов и сигналы клаксонов
Беркутов заразился всеобщей атмосферой праздника и веселья. Он жадно впитывал каждой клеточкой изголодавшегося нутра дух свободомыслия, раскованности и бешеную пульсацию самой жизни. Вначале. Потом кое-как продвигающаяся колонна заметно подостудила его запал. Черную одежду конкретно так напекало солнце, ему было нестерпимо жарко. В интеграле душно и нечем дышать, а поднять забрало, считай, полные глаза пыли. Мотоцикл перегревался, вентилятор работал непрестанно. Еще кто-то затупил впереди так, что все встали напрочь! Где сопровождающие колонну удальцы в желтых жилетах? Почему не контролируют процесс? Настроение определенно подпортилось.
Зак психанул и поехал сам разбираться, в чем дело, выехав из строя и так-то нарушая порядок. Глеб, будучи в курсе за несладкий характер друга, ломанулся следом, остальные «мушкетеры» за Глебом. Через пару кварталов Захар расчухал в чем загвоздка. На большом перекрестке колонну «разорвал» выехавший на середину драндулет, из которого выскочил чудак и рьяно жестикулировал руками, рассказывая, откуда дети берутся тормознувшим перед ним мотоциклистам.
«Ну, почему именно я», – грустно думала про себя Инна, без удовольствия выслушивая горланящего мужичка, который проклинал всех байкеров и ее в частности за то, что пропустил уже миллион зеленых сигналов светофора и его сраная рассада гниет в перегретом салоне, торча во все стороны, пока он ждет. Мотоциклист слева от нее как воды в рот набрал – хоть бы пискнул разок. Нет ведь! Инне самой приходится откусываться от этого горе-дачника. Где же эти чертовы патрульные машины, что перекрывают перекресток при прохождении колонны? Когда Инна уже отчаялась как-то успокоить и вразумить истеричное создание, порядком устав докрикиваться ему из шлема, подъехал черный спорт-байк. Мужчина спешился и подошел к бунтовщику, на ходу снимая шлем:
– Какого хера сюда вылез?! Тебе по-конски объяснить, что идет колонна?! Сам не догоняешь?! Дергай отсюда, пока тебе в жопу не засадил твои же саженцы по самые гланды! – наорал на перепугавшегося бедолагу Захар. У того сразу спеси поубавилось и он, прыгнув в колымагу, дал задний ход, убираясь подальше отсюда подобру-поздорову. Зак обернулся к мотоциклистам и, увидев, на кого блажил «подснежник» разозлился еще больше:
– А у тебя что?! Хуй в зубах застрял?! Видишь на девчонку наезжают, западло впрячься?!! – обрушил свой гнев на бедного паренька, – давай, двигай отсюда! – приказал он и раздраженно пошел к своему мотоциклу.
Инна во все глаза следила за его действиями и тихо охреневала – вот это нрав у человека! К такому приближаться-то страшно, не то, что защиты просить! Беркутов уже успел подъехать к ней, встав на место паренька, и дернул головой, мол, «поехали, чё стоишь». Глеб настороженно наблюдал за товарищем, готовый в любую минуту осадить его, начни тот перегибать палку. Но все обошлось и парни, выстроившись в пары, ринулись догонять остальных.
Капли пота стекали от ушей на шею, бежали по спине, под мышками образовались целые заводи – это сильно выбешивало Зака. Очередная остановка. Жар от перегретого двигателя поднимался вверх, увеличивая температуру и без того горячего воздуха и обжигал лицо, когда он поднял визор.