Чтение онлайн

Был момент, когда я обманывалась мыслью, что они могли быть в разводе и сохранить дружеские отношения. Тогда я корила себя за столь поспешное бегство. Я брала телефон и долго смотрела на списки не принятых звонков и мелькавшие конвертики сообщений. Каким искушением было их открыть, поверить в искренность того, что в них написано. Как легко было бы всё вернуть, закрыть глаза на обман и получать удовольствие от украденного счастья. Будь я полегкомысленней, так бы и сделала.

Всё осложнялось моими чувствами к Марку. Я всерьёз полагала, что влюбилась в него. Не знаю, что оказалось больнее: то, что он обманывал меня или же то, как мастерски в конце

изобразил равнодушие. Неужели он настолько хороший актёр или… или я действительно была не первой?

Удивительное дело: впервые подумав об этом, я испытала неловкость. А потом пришёл стыд: наивная, я посчитала себя исключением из правил, а на самом деле стала одной из длинной цепочки подобных исключений.

Этот щелчок по носу окончательно меня отрезвил. Я решила, что вынесла необходимые уроки, и собиралась впредь не допускать, чтобы чувства настолько меня захватили. Я решительно отмахнулась от всех воспоминаний и за последующие месяцы довольно сильно в этом преуспела.

Срывы бывали.

Самый сильный случился весной, когда Маргрит вышла замуж. Джон добивался её расположения ещё со школы. Она же упорно игнорировала его, легкомысленно называя "синицей". Но когда синица неожиданно начала делать авансы в сторону Табиты – давешней врагини Маргрит – она поняла, что может никогда не дождаться журавля. Силки Маргрит поставила качественные и, выходя замуж, находилась на четвёртом месяце беременности. Я была главной подружкой невесты и, танцуя с толстяком Питером – шафером Джона, – боролась со слезами, наблюдая, как жених смотрит на невесту. Это был тот самый полный восхищения взгляд. Питер тоже пытался изобразить восхищение, но от усердия сильно потел и сбивался с ритма, то и дело рискуя отдавить мне ноги.

В ночь после свадьбы я проснулась в слезах: во сне на меня с восхищением смотрели серебристо-серые глаза.

В целом, моя жизнь складывалась удачно. Я устроилась на хорошую работу, сняла небольшую квартиру недалеко от центра. Выходные я проводила у родителей в Такоме, встречалась с друзьями. Даже сходила на несколько свиданий, одно из которых было настолько успешным, что могло бы стать началом чего-то большего. Но в какой-то момент я поняла, что поцелуи Грегори вызывают во мне те же эмоции, что и чистка зубов. Я ужасно на себя сердилась и честно старалась изменить ситуацию. Мы даже прожили вместе неделю, но, в конце концов, оба решили, что не готовы к настолько серьёзному шагу. Так как решение было обоюдным, особых угрызений совести я не испытывала.

Я сосредоточилась на карьере. Это было самым простым, но и не лишённым удовольствия занятием. У меня получалось. Меня начали замечать и продвигать по службе. Доход был хорошим. После повышения я сменила машину, начала задумываться о собственном доме и решила, что ближайшие год-два честно посвящу налаживанию личной жизни.

И вот в одночасье всё рухнуло.

– Зачем вообще вставать с постели?

– Есть торт?

– Нет, не то! Делать ошибки.

«Интуиция», 2001г.

Остаток того дня я старалась не думать о том, во

что превратится моя жизнь теперь, когда Марк так неожиданно снова в неё ворвался.

Я не могла отделаться от чувства, что являюсь участницей какой-то нелепой пьесы. Причём, роль у меня далеко не второстепенная; текст я не выучила, а на сегодня был назначен генеральный прогон. Впереди маячила премьера – много-много дней премьеры, в которых мне потребуется сосредотачиваться, набираться мужества и вести себя соответствующим образом при каждой встрече с главным героем.

Вечером, придя домой, я попыталась проанализировать ситуацию.

Было бы очень удобно, если бы Марк меня не узнал. А почему бы и нет? Я бросилась к компьютеру, лихорадочно ища файлы, где хранились мои прошлогодние снимки. Щёлкая мышкой, я внимательно изучала себя времён годичной давности, параллельно рассматривая своё отражение в небольшом зеркале. Изменения несущественные, но были. Длинные волосы - некогда волнистые и по большей части распущенные, - теперь собраны в элегантный пучок. Карие глаза я прятала за стёклами очков в тонкой металлической оправе. Со зрением у меня было всё в порядке: однажды смеха ради примерив их, я решила, что в очках выгляжу солиднее. Да и выражение глаз изменилось - стало жёстче, пронзительней. Яркие свитера, джинсы и кеды сменились деловыми костюмами и туфлями на каблуке. Честно говоря, от прошлогодней меня мало что осталось. В другой ситуации моя скучность могла бы испугать, но сейчас я определённа была ей рада.

Если же произойдёт обратное, и Марк вспомнит наше короткое знакомство, я вполне могу сделать вид, что не предаю этому особого значения. Сначала разыграю удивление, потом недоумение. Далее сосредоточенно буду делать вид, что пытаюсь вспомнить и «простите, мистер Хейден, что-то не припоминаю». Я вполне могла оказаться такой же неразборчивой в связях, как и он - легкомысленной и безответственной любительницей отношений без обязательств.

Но оказавшись вечером в постели и закрыв глаза, я снова и снова перебирала в памяти события прошедшего дня. Своим первым выступлением и последующим общением с сотрудниками Марк ни в коей мере не создавал впечатление человека поверхностного. Он слыл хорошим руководителем, и я могла только дивиться, как за один неполный год он успел сменить род деятельности и добиться на этом поприще завидных успехов.

А может не было никакого журнала? И книги не было? Как не было той встречи с редактором? Может, это один из штрихов придуманного образа, позволяющего завлекать в постель маленьких провинциальных дурочек? Маркетолог в издательстве – что может быть скучнее? Гораздо интереснее путешествующий по свету журналист, собирающий материал для своей первой книги. Но излучающий властность мужчина, каким я увидела Марка сегодня, никогда бы не стал заниматься подобными глупостями.

Возникло стойкое чувство, что я что-то упускаю.

Впрочем, настолько ли сильно я хотела во всём разобраться, или это моё уязвлённое самолюбие в очередной раз подняло свою голову?

Он не был моим непосредственным руководителем. Да, Марк Хейден возглавлял наш департамент, но между мной и им стоял мистер Фицуильям. Именно поэтому наша первая встреча наедине произошла в лифте.

Это случилось через две недели после его назначения. День был неимоверно сложным. Я нажала на кнопку вызова, двери лифта открылись. Внутри стоял Марк.