Чтение онлайн

– Пусти! Отпусти меня! – закричала Марина, отбиваясь, но Зоя Сергеевна была сильнее. Она схватила девочку за волосы, притащила к раковине и стала смывать с косметику с её лица.

– Совсем обнаглели, – приговаривала она, – что дальше будет, и что нам с этим делать?..

Потом Зоя швырнула Марину в "карцер" и захлопнула дверь.

Марина несколько минут полежала на полу, а потом встала и отряхнулась.

– Не буду плакать! – твёрдо сказала она себе.

А за окном летали голуби – белые, красивые,

вольные… Они не знали, как тяжело живётся маленькой девочке в большом и жестоком мире. И как хочется сейчас этой девочке разрыдаться, прижаться к любящей маме, и рассказать про все свои проблемы.

– Голуби вы голуби, ничего вы не знаете о жизни! – грустно сказала Марина, и села на раскладушку. Очень хотелось зареветь, но девочка решила быть сильной до конца.

Марина ещё долго приходила в себя после происшедшего. Почти всю следующую неделю она провела в одиночестве. Она или спала целыми днями, или молча сидела на лавке, думая о своём. Подруги и так и эдак пытались заговорить с ней, но она постоянно давала им понять, что не хочет общаться. Другие дети, как ни странно, не приставали к ней, и даже Кристина и её подруги от Марины отстали. Правда Кристина один раз всё-таки подошла к Марине и предупредила:

– Если Антошка инвалидом останется, я тебе ноги переломаю, и тебя саму в группу для инвалидов-колясников переведут. Поняла?

– Поняла, – ответила Марина, – чего непонятного…

Антон, на Маринино счастье, быстро пошёл на поправку. Через неделю он начал вставать с кровати самостоятельно, а через две недели уже ходил в игровую и целыми днями сидел перед компьютером вместе с другими мальчишками. Кормили в больнице вкусно, было много других ребят его возраста, его часто навещали друзья и воспитатели из интерната, приносили фрукты и сладости. Даже молодые медсёстры прониклись с жалостью к ребенку из детдома и частенько таскали ему пирожные и конфеты. Если бы ещё голова не болела, Антон бы вообще решил, что находится в раю. Он быстро понял, что он теперь "важная персона", и ему можно требовать всё что вздумается.

Целыми днями он играл в компьютерные игры, болтал с медсёстрами, сидел на подоконнике с пацанами, и вообще жил полной жизнью, но когда приходил кто-то из врачей или из воспитателей, болезнь тут же приковывала Антона к постели. Он тяжело вздыхал и закатывал глаза, и на вопрос о здоровье всегда отвечал:

– Плохо… умру наверно скоро.

А когда спрашивали, что ему принести, быстро говорил:

– Я вообще ничего не ем… ну, если только вкусненького чего-нибудь… тортик… или мороженное… Апельсины я ещё люблю....

Когда врач спросил его хочет ли он домой, тем самым намекая на выписку, возмущению Антона не было границ.

– Какое домой? – укоризненно сказал он. – Вы что, не видите, что я еле на ногах стою?!

Из дневника Марины Шальневой.

2 июля.

Привет, дневник. Сто лет тебя не видела… Если я буду описывать всё, что со мной случилось, боюсь, что все твои странички испишу. У меня всё более или менее наладилось. Девчонки отстали. Антошке намного лучше. С Ирой, Таней и Зазкой тоже всё хорошо. В общем, можно расслабиться немножко, но совсем немножко, потому что чувствую – проблем в моей жизни будет ещё очень много.

С Антошей мы больше не вместе. Кристинка

сама к нему ездит, а мне там даже появляться нельзя. Ну, может это и к лучшему. Найду себе нормального пацана, из-за которого меня не будут пытаться убить…

10 июля

Все выходные провела у Любы. Она – супер! Ей всё можно рассказать. Мы с ней про любовь разговаривали… Мне всё время так хотелось с кем-нибудь из взрослых про это поговорить, но я никому не доверяла, а Любе почему-то доверилась. Она мне даже сама предложила, если что-то случится – приходить и ей рассказывать. Заботится обо мне. Может, она правда меня к себе насовсем возьмет, но я пока даже думать об этом боюсь…

11 июля

Кошмар! У меня такое ощущение, что наш детский дом – это реалити-шоу "Последний герой"…

Остаться в живых

Отчаянный псих

Не свой не чужой,

Последний герой.

Эту песню включают нам каждое утро. Они издеваются над нами, что ли?

Дневник, если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтоб ты знал все тайны нашего детдома.

"Радуга" – это никакой не реабилитационный центр, а психушка самая настоящая. Могила думает, что мы не знаем – но мы знаем, что там творится! Там уколы делают, и после этих уколов ты постоянно спишь, живёшь как растение… И единственный диагноз, с которым можно угодить в эту больницу – плохое поведение! Да, у нас так: плохо себя ведешь – в глаз, или в карцер без обеда и ужина, или в психушку. У Могилы в этой "дурке" подруга работает. Она там для нас постоянно несколько мест «тепленьких» держит.

Но это еще не все, что я знаю.

 Воспитатели постоянно воруют, и повара тоже. Сама видела…

 Физрук – маньяк! Он как напьется, постоянно ко всем пристает! Мы с девчонками даже на стене бумажку прилепили "Инструкция: Как не попасться в лапы маньяка" и 18 пунктов внизу. Но он не понял намёка!

А еще старшие нас бьют. Я понимаю – мы, конечно, тоже не сахар, но мы же их не бьем…

Ну почему все не могут просто жить дружно? Почему?

Интересно, доживу ли я до выпускного бала…

Глава 25

ПРОДАВЦЫ СЧАСТЬЯ

На следующей неделе в детский дом вернулся Антон. И, хотя он и провалялся в больнице почти половину лета, он совершенно не жалел о потраченном времени. Дети тепло встретили Антошку, и целый вечер слушали его рассказы о больнице, операции, уколах и других "интересных" вещах. Весь следующий день он опять был в центре внимания и просто сиял от счастья.