Интерфейс
Шрифт:
То, что в автобусе на магнитной подушке находится одно из "Тел", Руперт Медиссон, конечно же, не знал. Он стоял на розоватом, напоминающем сладкую вату, снегу и разглядывал рекламную вывеску.
– - Бессмертие по самым лучшим ценам, -- приятным голосом вещала с неё молодая девушка.
– - Вы знаете, сколько мне лет? Восемьдесят! Но благодаря компании "Ассаж" я выгляжу на двадцать.
Медиссон усмехнулся. Ему не повезло стать богачом, у него не было никаких дорогих вещей, предметов роскоши, даже личного мобиля, но все же он смог купить себе вечную молодость
Из клиники Руперт прибыл неделю назад и неимоверно радовался своему приобретению. Он начал смотреть на мир по-другому. Взглядом человека, уверенного в своем будущем. Человека, который никогда не состарится и умрет разве что в результате несчастного случая или убийства. Из мрачной, погрязшей в будничной суете личности он превратился в веселого, постоянно улыбающегося парня. А сегодня он был рад по-особенному. Ведь Медисона ожидала встреча с его девушкой. Сейчас подойдет автобус, он проедет в нем одну остановку, а там войдет она -- Лючия. И вместе они отправятся в какой-нибудь ресторан или на дискотеку.
Лючия не знала, что Руперт получил бессмертие, а он не спешил ей об этом рассказывать. Сперва он планировал договориться с врачом о такой же операции для неё.
Медиссон стоял, переминаясь с ноги на ногу, улыбаясь и любуясь городом. Он был здесь тысячи раз, но сейчас смотрел на это место как-то иначе. Оптимистично. С верой в будущее.
На крыши округлых зданий, невысоких в этой части города, падал бледно-розовый, цвета новорожденного поросёнка, снежок. Казалось, каждая снежинка перед тем, как упасть, ненадолго замирает в воздухе, осматривается вокруг и только потом, выбрав идеальное место для приземления, опускается вниз. Небо Каллисто не было похоже на своих собратьев в Патрии или Алмуньи. Ни в одном из миров человечество не встречало такого неба. Оно было низким и бледным с розовым оттенком. В нем то и дело наблюдались вспышки. Верхние слои атмосферы Каллисто имели высокий электрический заряд, поэтому молнии возникали даже посреди ясного дня. Но сейчас это небо застилали тучи.
Облаками в привычном человеческом понимании, по крайней мере, понимании тех, кто вырос в другом мире, это было назвать сложно. Скорее клубящийся розовый туман, настолько густой, что казалось, можно ухватиться за него и оторвать кусок. Складывалось впечатление, что туман живой. Что в нем пульсирует кровь. Что она несется с огромнейшей скоростью по венам подобного туману организма, наделяя его жизнью. На самом же деле то, что походило на кровь, было отражением облаками вспышек в верхних слоях атмосферы.
Снег мягко касался магнитной магистрали и сразу же таял, оставляя после себя лишь воду. Но все, кроме теплой магнитной дороги, было покрыто снежной розовой ватой. Раньше Руперта бесила вся эта розовость зимы Каллисто, но сейчас он улыбался и ей. Зима здесь была теплее, чем в Патрии, но вместе с тем и более снежная. Когда осадков не было, отсюда прекрасно проглядывалась вершина трехкилометровой башни "Ассаж",
В ясную погоду её, отблескивающую и переливающуюся в солнечных лучах, можно было увидеть почти с любой точки в этой части города. Опора небес -- такое было неофициальное название этого строения. Самого высокого здания в истории человечества. Что-то было философское в том, что человек возвел эту башню не в своем родном мире, а здесь, в Каллисто.
Показался автобус. Официально этот транспорт автобусом не назывался, но разве человека просто отучить от въевшихся в обиход названий? Серебристый блестящий цилиндр плавно левитировал над магистралью на высоте около метра.
Медиссон сильнее сжал в руке букет живых цветов, которые плавно выгибались, словно уворачиваясь от падающих снежинок. Пригладил немного вьющиеся темные волосы средней длины. Хоть Руперт недавно модернизировал свою шевелюру так, что растрепаться она не могла и больше напоминала волосы статуи, чем человеческие, ему все равно нравилось её поглаживать.
Он глубоко вдохнул чистый воздух и опустил руку в карман юбки. Мужские юбки, длиной почти по пяты, опять медленно входили в моду. Хоть большинство мужчин не спешили сменять брюки на юбку, но Руперт был одним из тех, кто первым следовал модным течениям. А еще он, как любой или почти любой человек, выросший в Патрии, любил местный воздух.
В отличие от воздуха Земли-1, прошедшего через пару сотен лет под руку с двигателем внутреннего сгорания и экологическую катастрофу, местная атмосфера обладала первозданной чистотой. Люди, проходившие сюда из праматери человечества, первое время не могли им надышаться. Их буквально пьянил каждый вдох в этом мире. Патрийцы, хоть раз побывавшие в Алмунье или Каллисто, больше никогда не хотели возвращаться на родину. Там, в Патрии, ежедневно приходилось делать инъекции, позволяющие дышать испорченным человеческой цивилизацией воздухом. Богачи могли позволить себе модификацию легких, избавляющую от инъекций, но таковые в Патрии и не жили.
Автобус остановился напротив Медиссона. Входная дверь открылась, к ногам Руперта опустились ступеньки. Он улыбнулся девушке на рекламной вывеске, вдохнул аромат цветов и вошел в транспорт. Усевшись на свое любимое место, спереди возле окна, он послал сигнал с мозгового интерфейса Лючии и, закрыв глаза, откинулся в кресле, предвкушая встречу. В автобусе, кроме Медиссона находилось еще шестеро пассажиров, и Руперт даже не заметил сидящего на одном из задних сидений бледнокожего человека с безразличным взглядом мертвеца.
Лючия, вошедшая в автобус на следующей остановке, тоже много о чем не догадывалась. Например, о том, что во сне в её тело проник червь -- дистанционно управляемый биоробот. Что этот червь модифицировал её кожу так, что она превратилась в детонатор. Что жить ей и её возлюбленному оставалось считанные минуты.
– - Привет, Руперт, -- глаза девушки радостно заблестели, рот расплылся в улыбке.
– - Садись, Лючия, -- сказал он, протягивая цветы и мягко целуя свою любимую в щеку.