Интересные времена
Шрифт:
– Черт побери, никакой Ринсвинд не сыр! – прокричал декан, внезапно выходя из себя. – И не йогурт! И с кислым молоком он не имеет ничего общего! Ринсвинд – бельмо на глазу, вот кто он такой! Позорное пятно на белоснежном покрывале волшебства! Полный дурак! Неудачник! Да и вообще, чего спорить, его никто не видел с того самого… э-э, несчастного случая с чудесником, а лет уже прошло немало.
– Ах да, припоминаю… – по лицу Чудакулли расплылась мерзковатая улыбочка. – И еще припоминаю, что в те дни кое-кто из волшебников
– Увы нам, увы, – поддакнул профессор современного руносложения и смерил хмурым взглядом декана.
Тот в ответ презрительно вскинул голову.
– Не знаю, как ты, профессор, но я в то время еще не был деканом, а поэтому в событиях не участвовал и знаю о них только понаслышке.
– По-моему, ты уже тогда входил в число старших волшебников.
– О да, но так уж сложилось, что в те дни я как раз навещал тетушку.
– Стало быть, весь город чуть не разнесло, а ты ничего не заметил?
– Моя тетушка, к твоему сведению, живет в Щеботане.
– Насколько мне известно, Щеботан тоже активно участвовал в событиях.
– …Вернее, неподалеку от Щеботана. В его окрестностях, если можно так выразиться. А окрестности у Щеботана довольно большие. До самого города еще ехать и ехать вдоль побережья, ну а потом нужно повернуть…
– Ха!
– Зато тебе, как я вижу, известны все подробности случившегося, – голос декана так и сочился ядом.
– Кому? Мне? О нет, я в тот момент был погружен в научные изыскания. Никого не видел, ничего не слышал…
– Половину Университета стерли с лица земли, а ты ничего не слышал?! – Декан вдруг опомнился и торопливо добавил: – Я-то лично при этом не присутствовал, но мне рассказывали. Потом. Когда я вернулся от тетушки.
– Да, но, видишь ли, у моего кабинета очень толстая дверь…
– Так вот, вернулся я и вдруг узнал, что главный философ был здесь, а значит, все видел и, может, даже…
– …Она обита такой плотной зеленой кожей ну ничего не слыш…
– Вздремнуть время самое, моему-по.
– Заткнитесь все, сию же минуту!
Чудакулли уставился на преподавательский состав чистыми, невинными глазами человека, который от рождения одарен полным отсутствием воображения и который во время пресловутых темных дней в истории Университета действительно находился в нескольких сотнях миль от этого заведения.
– Отлично, – произнес он, когда все затихли. – Значит, Ринсвинд. И, по-вашему, он полный придурок. Итак, дальше. Ты говори, декан. Все остальные – молчать!
Во взгляде декана мелькнула неуверенность.
– Ну, э-э… Я хочу сказать, это лишено всякого смысла, аркканцлер. Он же ни одного заклинания не способен запомнить. Что от него проку? А кроме того, куда бы Ринсвинд ни отправился… – он понизил голос, – за ним по пятам следует беда.
При этих словах старшие волшебники сгрудились поплотнее, словно пытаясь
– Ну и что с того? – пожал плечами аркканцлер. – Самое лучшее место для беды – сзади. Глядишь, и отстанет. А ты предпочел бы столкнуться с бедой лицом к лицу?
– Аркканцлер, все куда сложнее, – пояснил декан. – У этой беды целая сотня маленьких ног, она просто так не отстанет.
Губы Чудакулли по-прежнему были раздвинуты в улыбке, тогда как все остальное лицо аркканцлера вдруг окаменело.
– Декан, может, ты по ошибке выпил пилюли казначея?
– Аркканцлер, я…
– Тогда не пори всякую чушь.
– Ладно, аркканцлер, хорошо. Я не буду спорить. Но ты отдаешь себе отчет, что на поиски Ринсвинда уйдут годы?
– Э-э, – вмешался Думминг, – не совсем, если нам удастся раздобыть магический код Ринсвинда, то Гексу понадобится не больше дня, чтобы…
Декан яростно сверкнул глазами.
– Это не волшебство! – рявкнул он. – Это просто… это какое-то инженерство!
Прошлепав по мелководью, Ринсвинд достал кокос, охлаждавшийся в небольшой тенистой заводи, и ловко сколол его вершину острым камнем. После чего поднес кокос к губам.
Сверху на Ринсвинда упала чья-то тень.
– Э-э… привет? – произнес кто-то сзади.
Все старшие университетские волшебники знали: чем дольше беседовать с аркканцлером, тем больше шансов на то, что хотя бы часть излагаемых вами фактов будет усвоена его разумом.
– То есть вы хотите сказать, – в конце концов произнес Чудакулли, – что этого беднягу Ринсвинда преследовали чуть ли не все армии мира, что его кидало и бросало, как горошину на барабане, и что он, вероятно, единственный волшебник на Диске, которому хоть что-то известно об Агатовой империи. Также он может свободно общаться на тамошнем наречии, и в друзьях у него… – Чудакулли мельком сверился со своими заметками, – «странный четырехглазый человечек», выходец из этой самой империи, который и подарил ему ту забавную штуку на ножках, которой все вы так боитесь. Я ничего не упустил?
– Ничего, аркканцлер, – кивнул декан. – Однако еще раз хочу заметить: может, я полный идиот, но я не понимаю, кому и зачем мог понадобится такой тип, как Ринсвинд. Чудакулли вновь заглянул в заметки.
– То есть ты все-таки решился вызваться добровольцем?
– Э-э, нет, разумеется, нет…
– Ты привел массу доводов, твоя речь была очень развернутой и обстоятельной, однако… – Чудакулли наградил декана торжествующей улыбкой. – Однако кое-что в ней отсутствовало, а именно – общий знаменатель. Несмотря на все злоключения, парень умудрился выжить. А это талант. Найдите его. И доставьте сюда. Где бы он не находился. Может, бедняга как раз сейчас участвует в каком-нибудь ужасном приключении.