Институт
Шрифт:
– А ты откуда это, собственно, так хорошо Журавлева знаешь?
Поскольку никаких журавлевых в непосредственном своем окружении Игорь припомнить не мог, то он, естественно, поинтересовался, о каком, собственно, Журавлеве идет речь и почему он должен его знать, да еще и хорошо.
Директор раздражился еще больше:
– Ты чего мне здесь дурака валяешь? Всё боитесь своими связями поделиться! Не дай Бог, чего для Института попрошу сделать! Все целками прикидываетесь – никого не знаю, живу честно-благородно… И даже ума не хватает понять, что раз уж спрашиваю, то значит, что твои знакомства для меня не секрет. Поэтому еще раз повторяю – ты откуда так Журавлева хорошо знаешь? Еще по Университету? Так он, вроде, никак с вашей кафедрой не связан, да и вообще уже целый век в Академии. И не еврей он. Ну?
Игорь начал
– Да честное слово, даже не понимаю, о ком это вы говорите? Какой Журавлев? Почему я его знать должен? Не было у нас на кафедре такого – ни в профессорах, ни в аспирантах, насколько я помню. Я еще, все-таки, в своем уме!
– Не в своем уме, а в своем вранье, - отрезал Директор, - ты его не знаешь, он тебя не знает, а зачем же он, даже моего мнения не спросясь, тебя в Италию тащит? Случайно, что ли? А то я не знаю, что таких вещей случайно не бывает!
Тут Игорь почувствовал, что его голова действительно идет кругом – мало того, что какой-то неведомый Журавлев, так еще и Италия выплыла, о которой он сам ни слухом, ни духом. Ну, не о самой Италии, разумеется, а о том, что его кто-то туда тащит. Уж чего-чего, а тащить его точно туда не надо – его только помани, он и сам туда побежит. Только вот непонятно, с чего это его кто-то туда манить будет!
Директору надоело ждать, пока приступ Игорева идиотизма пройдет, и он метнул в его направлении по зеркальной поверхности стола какое-то письмо с прикрепленным к листу конвертом.
– Давай, читай и завязывай придуриваться. Все равно без твоих внятных разъяснений и моего одобрения никакой Италии тебе все равно не будет. Пусть хоть сам Брежнев за тебя просит!
– Ну, уж если бы за меня сам Брежнев просил, - с дозированной наглостью отвечал Игорь, давно уже отучившийся бояться Директора со всеми его криками и хамством - так думаю, что не только бы отпустили в ту же секунду, так еще бы и чемодан помогли к самолету поднести! Разве что всю бы дорогу выясняли, где это мои родители с ним подружились и как это можно для Института использовать.
– Ладно-ладно, не хами. Язык-то тебе точно укоротить сумею. Лучше читай и объясняй. У меня кроме твоих блатных дел забот хватает.
Игорь стал читать. На личном бланке академика-секретаря одного из отделений Академии Журавлева - ну конечно! вот почему фамилия знакомой показалась! кто же Журавлева не знает! просто в голову не пришло, что Журавлев, о котором Игорь много слышал, но видел один раз жизни, да и то, когда тот был в президиуме одного из симпозиумов, а сам Игорь на галерке вместе с остальной научной молодежью, может о его, Игоря, существовании даже подозревать!
– в виде обращения к Директору было написано примерно следующее. Дескать, национальные академии Советского Союза и Италии договорились об организации и проведении серии совместных двусторонних симпозиумов в области наук о живом. Формат симпозиумов будет примерно такой - каждая сторона формирует свою делегацию из двадцати-двадцати пяти человек, каждый из делегатов выступает с докладом, встречи проводятся раз в два года поочередно в каждой из стран. Первый симпозиум предполагается провести в Итальянских Альпах через полгода. Сопредседателем симпозиума с советской стороны будет академик Журавлев, который как раз сейчас и определяет состав советской делегации. Именно в связи с этим Журавлев и обращается к Директору, прося его откомандировать в состав этой делегации - sic!
– именно Игоря, научные интересы и достижения которого как нельзя лучше соответствуют предполагаемой программе встречи. Естественно, такое приглашение одновременно является и признанием эффективности и актуальности работы возглавляемого Директором Института и послужит дальнейшему росту авторитета как Института, так и самого Директора не только в советских академических, но и в международных научных кругах. Вот таким вот образом!
Игорь протянул прочитанное письмо обратно Директору.
– Думайте, что хотите, запрещайте поездку и вообще все подряд, но я все равно могу сказать только одно - Журавлева я лично не знаю и никогда и близко к нему не стоял! И попробуйте, пожалуйста, поверить, что у меня и в самом деле работы хорошие, и именно поэтому кто-то из журавлевских референтов -
Надо было отдать Директору должное - за то недолгое время, что Игорь произносил свой достаточно горячий, но абсолютно соответствовавший действительности монолог, он успел проанализировать ситуацию и сделать несколько немаловажных выводов. Во-первых, он решил, что насчет своего незнакомства с Журавлевым Игорь не врет - и речь шла вовсе не о доверии к тому, что сказал сам Игорь: в конце концов правду было бы установить нетрудно, и если бы она отличалась от сказанного, то Игорю пришлось бы худо на многие годы вперед, да к тому же Директор был уверен, что такие знакомства не скрывают, а наоборот непрерывно подчеркивают и стараются использовать при каждом удобном и неудобном случае, чего за Игорем не замечалось. А раз так, то письмо совершенно нормальное и никакого покушения на директорское право распоряжаться жизнью и загранкомандировками своих сотрудников не содержит. Во-вторых, попадание и Института, и самого Директора посредством Игоря в зону такого высокого внимания может быть даже очень полезным в будущем. И, наконец, в-третьих, поскольку все оформление делегации будет производить Академия, то самому Директору ни в чем и ни перед кем одалживаться будет не надо, а Игорю, в случае чего, напоминать про разрешенную поездку в такую приятную командировку можно будет еще долго, если, не приведи Господь, начнет каких-то новых благ просить. Так что, когда раскрасневшийся Игорь замолк, Директор примирительно сказал:
– Ну, не знаком, так не знаком. Чего так кипятиться? И работами твоими я тоже доволен. Так что я совершенно не против. Даже наоборот. Езжай себе, докладывай, развлекайся, жене шмотки покупай. Я Журавлева от твоего имени поблагодарю и свою визу поставлю. А дальше уж ты сам бумагами занимайся - командировка-то будет не институтская. Так что лично побегай. Ну, все - иди, у меня других дел полно! И помни, кому обязан - никакой бы Журавлев тебе не поможет, если я не поддержу. Так что о всяких играх за моей спиной и не думай!
Получив это вполне традиционное напутствие, Игорь отправился собираться в Италию...
II
Поскольку за поездкой стояли высшие академические интересы, то дело двигалось быстро, хотя и по всем положенным ступеням. В течение двух недель Игорь получил подписанное Директором письмо, одобряющее его включение в делегацию, присовокупил к нему подписанную треугольником характеристику и выписку из решения Ученого Совета, заполнил все положенные анкеты и листки по учету кадров, составил высосанное из пальца техническое задание (сводившееся, в принципе, всего к трем пунктам - сделать как можно лучший доклад, демонстрируя высокий уровень достижений советской науки, внимательно слушать все итальянские доклады на предмет нельзя ли чего стырить для использования дома, и, наконец, без передышки пропагандировать миролюбивую внешнюю политику ЦК КПСС и Советского правительства) и потащил всю эту груду писанины в Академию к чиновнику, который отвечал за подготовку именно этого симпозиума. Тот Игоря уже ждал, проверил документы, заставил переписать анкеты на формы со штампом Академии, опять проверил, вздохнул, сказал, что все в порядке, и велел отправляться домой. Когда надо будет знакомиться с остальными членами делегации и получать инструктаж, его позовут.
В ожидании заветного зова Игорь засел в лаборатории. И хоть за границей ему бывать уже приходилось, как и проходить все сопутствующие этому деликатному делу процедуры, так что вроде бы томиться и особо нервничать ему было не с чего, но ведь Италия! К тому же, надо сказать, что с особым статусом именно Италии среди разных других капиталистических заграниц соглашалась и игорева жена, по достоверным сведениям которой именно в Италии производились самые модные и при этом чуть ли не самые дешевые женские одеяния, так что игоревы мечты о тосканах и умбриях постоянно прерывались описанием того, на какие именно параметры ему надо будет обращать внимание при выполнении семейного заказа (как в воду глядел Директор насчет шмоток для жены!). Впрочем, как бы там оно ни было, а время шло.