Институт
Шрифт:
– Конечно! Ты что! Телефон у меня в машине, на… Короче, не здесь. Однажды я поменяла номер мобильного, и банки сразу узнали новый! Как?!
Запросто, подумал Люк.
– Не удаляйте их звонки. Наоборот – берегите. Там указано, в котором часу вам звонили. Обзванивать клиентов после восьми вечера – да-да, вы для них клиент – противозаконно.
Он сделал вид, что уронил ведро, и снова начал наполнять его льдом – еще медленней, чем прежде. Морин глядела на него с потрясением и зарождающейся надеждой, но Люк ничего не замечал. Он был занят проблемой – мысленно распутывал нити и смотрел,
– Вам нужен адвокат. Даже не думайте звонить в сомнительные конторы, которые по кабельному рекламируют. Они с вас сдерут все, что смогут, а потом обанкротят. На своей кредитной истории тогда можете ставить крест. Лучше найти нормального вермонтского адвоката, который специализируется на кредитных задолженностях, знает Закон о добросовестной практике взимания долгов и ненавидит этих кровопийц. Я еще пороюсь в Интернете, подыщу вам кого-нибудь.
– А ты разве можешь?
– Наверняка. – Если бы его спалили, то уже давно изъяли бы компьютер. – Адвокат должен узнать, какие именно коллекторские агентства вами занимаются – кто вас запугивает среди ночи. Банки обычно не горят желанием выдавать такую информацию, но, пока Закон о добросовестной практике не отменили (а в Вашингтоне есть очень влиятельные люди, которые пытаются это провернуть), хороший адвокат сможет вытащить из них эти сведения. Те, кто вам звонит, нарушают закон. Это жулики и негодяи из «котельных» [23] .
23
«Котельные» – колл-центры, занимающиеся продажей контрафактной продукции, мошенничеством, коллекторской и другой (часто незаконной) деятельностью по телефону. Термин возник в связи с тем, что подобные конторы часто располагаются в подвалах, котельных и прочих не приспособленных для работы помещениях.
И тут такие же негодяи работают, подумал Люк.
– Что за котельные…
– Не важно. – Их разговор слишком затянулся. – Хороший кредитный юрист начнет ходить по банкам с сообщениями на вашем автоответчике и говорить, что у них только два варианта: либо они спишут задолженность, либо вы их засудите за недобросовестное ведение бизнеса. Банки очень не любят судиться. Не дай бог общественность узнает, кто за них делает грязную работу – ребятки вроде тех верзил-костоломов из фильмов Скорсезе.
– То есть мне даже платить не придется? – ошарашенно спросила Морин.
Люк посмотрел прямо в ее усталое, слишком бледное лицо.
– Это ваш долг?
Она помотала головой.
– Но это огромные деньги! Он обставил новую квартиру в Олбани, покупал туда стереосистемы, компьютеры, плоские телевизоры, еще у него есть любовница, которой он делает подарки, а сам он любит казино… И так уже много лет. Я, глупая и наивная, только недавно опомнилась, когда было уже поздно.
– Еще не поздно, поймите…
– Привет, Люк!
Он вздрогнул, обернулся и увидел Авери Диксона.
– О, здорово! Как батут?
– Сначала понравился. Потом надоел. Представляешь, мне
– Молодец!
– Хочешь, посмотрим вместе телик в комнате отдыха? Айрис говорит, там есть «Никелодеон». «Губка Боб», «Расти-механик», «Мой шумный дом»…
– Не сейчас, – ответил Люк. – Но ты иди, смотри.
Авери поглядел на него, затем на Морин, наконец развернулся и ушел.
Люк вновь обратился к женщине:
– Еще не слишком поздно, вот что я пытаюсь сказать. Хотя действовать нужно быстро. Давайте встретимся завтра на этом же месте, я раздобуду для вас телефон адвоката – надежного, проверенного. Обещаю.
– Ох, сынок!.. Прямо не верится. Как-то все это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Люку понравилось, что она назвала его «сынком». На душе сразу потеплело.
– Наоборот. То, что они творят, – слишком ужасно, чтобы быть правдой. Ну все, я побежал. Скоро обед.
– Спасибо тебе за все, я никогда этого не забуду. – Она стиснула его руку. – Если можешь…
Тут в дальнем конце коридора распахнулись двери. Люк почему-то решил, что за ним пришли смотрители – Тони и Зик, например. Хотят отвести его на допрос и узнать, о чем он разговаривал с Морин. Если он не скажет, пустят в ход «усовершенствованные техники ведения допроса» и быстренько его расколют. Да, ему будет тяжко, но хуже всего придется Морин.
– Успокойся, Люк, – шепнула она. – Это новенькие.
В коридор вошли три смотрителя в розовой форме. Они везли каталки: на первых двух лежали две белокурые девочки, на третьей – крупный рыжий мальчик. Наверное, тот самый любитель реслинга. Все дети крепко спали. Когда они проезжали мимо, Люк присвистнул:
– Ого, да эти девчонки близняшки! Причем однояйцевые!
– Правильно. Их зовут Герда и Грета. Ну, ступай, тебе на обед пора. А я помогу разместить этих ребят.
Авери сидел на стуле в комнате отдыха, болтал ногами, грыз палочку вяленой говядины «Слим Джим» и с интересом наблюдал за происходящим в Бикини-Боттоме.
– Я не плакал, когда мне делали укол, и получил за это два жетона.
– Круто.
– Если хочешь, второй я дам тебе.
– Оставь, еще пригодится.
– О’кей. «Губка Боб» – это, конечно, хорошо, но я домой хочу. – На сей раз Авери не стал рыдать и биться в истерике, но по его щекам тихо потекли слезы.
– Да, я тоже. Перестань хлюпать.
Авери шмыгнул носом, и Люк присел рядом с ним. Им было тесно на одном стуле, но в тот момент на это никто не обращал внимания. Люк слегка обнял Авери, и он в ответ положил голову на плечо Люка, что тронуло его, и ему самому захотелось заплакать.
– Представляешь, у Морин есть ребенок, – сказал Авери.
– Да ладно?
– Ага. Раньше он был маленький, а теперь уже взрослый. Даже старше Никки.
– Понятно.
– Только это тайна. – Авери не отрывал взгляда от экрана, где мистер Крабс о чем-то спорил с Патриком. – Она копит для него деньги.
– Да? И откуда ты все это знаешь?
Авери покосился на Люка.
– Ниоткуда. Просто знаю. А твоего лучшего друга зовут Рольф, и вы живете на улице Уайлдерсмач-драйв.