Чтение онлайн

— Вот что, Лайза, — сказал Уэбстер. — Не причинив вам боль, мы вас отсюда не вытащим. Увы, у нас тут не хватает многого, что помогло бы в самых разных ситуациях, в том числе в этой.

Сильная боль и потеря крови ослабили ее дух. Лайза застонала.

— Я надавлю на ваш бок, чтобы отодвинуть от острого края, а Уэйнхаус будет тянуть вверх. Договорились?

— Д-да, — выдохнула Лайза.

Уэбстер приложил ладони к ее грудной клетке, а Уэйнхаус просунул руки ей под мышки.

— Приготовиться. Раз, два…

Лайза

вскрикнула.

Она вскрикнула так громко и так близко от уха Уэбстера, что тот ослабил давление на ее бок и сделал полшага назад. Он взглянул на Уэйнхауса, но тот не делал никаких движений.

— Что… Лайза, что случилось? — спросил Уэбстер.

Крики женщины превратились в истошные вопли истязаемого животного, прерываемые пронзительным звуком, напоминающим скрежет металла о металл, ее лицо страшно исказилось.

— Лайза! Лайза!

Левая нога оказалась в пасти двухметрового таракана, и он с жадностью трудился над лодыжкой.

Плоть, кости, кровь скользили по жвалам, уже подобравшимся к голени.

— Боже! — Истошный крик. — Помогите! — молила она сдавленным голосом. Вцепившись в шею Уэбстера, Лайза притянула его к самому лицу.

Стоя у термитника, Лора закрыла ладонями уши сына, но это не помогло. Захлебывающиеся крики и душераздирающие мольбы о помощи заполняли все пространство — подобно тому, как окровавленная нога Лайзы заполняла отверстую пасть таракана. Насекомое уже подбиралось к колену, Лайза чувствовала каждый скребок челюстей, смыкающихся все выше. Кость голени треснула, обнажив мягкую субстанцию костного мозга, — ощущение было такое, будто каждый ее атом вытягивают из Лайзы рыболовным крючком.

Потом таракан стал тянуть вниз. Он хотел приблизить к себе добычу.

Уэбстер видел, что Лайза уходит все глубже в отверстие, и велел Уэйнхаусу снова ухватить ее под мышки. Уэйнхаус напряг все силы и потянул.

Когда они уже решили, что страшнее кричать невозможно, в воплях несчастной зазвучало беспредельное отчаяние. Лайза, казалось, обезумела. Они не видели выхода и молились, чтобы этому кошмару пришел конец. Уши заполнял поток звуков, как будто все они стояли по шею в ревущей горной реке.

Гаррет не выдержала. Она подбежала к Уэбстеру и, стараясь перекрыть вопли и стоны, крикнула:

— Майор, это надо остановить!

Впервые с тех пор, как она увидела Уэбстера, этот человек потерял самообладание:

— А мы что, по-твоему, пытаемся сделать, мать твою?

И в этот момент появилась вторая тварь.

Первый таракан не мог бы долго хранить в тайне свою добычу и именно поэтому так решительно взялся за дело. Он был настолько поглощен пережевыванием ноги, что не заметил жестких колючих лап, раздвигающих заросли. Второе насекомое воспользовалось этим обстоятельством и вцепилось жвалами в другую ногу Лайзы.

Внезапно она затихла. Боль по-прежнему жгла ее, как раскаленный

металл, но сверхнапряжение легких и горла дало о себе знать. Легкие не могли выталкивать воздух в том же объеме, а голосовые связки уже были не в силах вибрировать в ослабевшем потоке. Крики Лайзы стали бесшумными, и это дало основание другим подумать, что положение улучшается.

От потери крови стали отказывать жизненно важные органы. От ног остались пропитанные кровью обглоданные кости, бессильно свисающие с потолка, словно голые древесные сучья. Кровь стекала по челюстям, кости хрустели, отдавая остатки мозговой массы. Да, Лайза затихла — она была почти мертва.

— Что происходит? Ей лучше?

— Откуда, черт возьми, нам знать? — сказал Уэйнхаус, едва не плача от страха и бессилия.

Уэбстер глядел в Лайзины глаза и понимал, что происходит с ней. Как солдат, которому приходилось видеть смерть на поле боя, он узнавал это постепенное разглаживание черт перед самым концом.

— Лайза, Лайза?

Не отдавая себе отчет в том, что делает, он встряхнул ее и почувствовал, каким податливым и легким стало тело Лайзы. Майор медленно разжал руки, и она ушла в дыру чуть глубже — иззубренный край, впившийся в бок, не дал ей провалиться.

— О Господи, она умерла! Умерла! — Уэйнхаус зарыдал.

Майк посмотрел на Лайзу и рухнул рядом с ней на колени. Он попытался обнять ее, но Уэбстер потянул его назад.

— Надо уходить отсюда, — сказал он. — Немедленно уходить. — Он повысил голос. — Всем собраться у термитника!

— Стало быть, они на новой территории, и они живы, — сказала Джейкобс.

— Похоже на то, — согласился Тадж.

— А откуда вы знаете, что вот это — не они? — спросил Миллс, указывая на сигналы других датчиков движения.

— Нравится это ему или нет, но каждый, кто сюда входит, непременно получает маркировку, хотя он может этого и не знать. — Тадж подошел к наружной двери и показал на прибор, напоминающий видеокамеру, направленную на вход в лифт. — Видите эту штуку? Это не камера, а ЛМУ — лазерное маркировочное устройство. Каждому из вас оно помещает на шею, пониже затылка, невидимую метку, а потом мой компьютер считывает вашу ДНК и проверяет вас по базам данных ФБР, ЦРУ, Интерпола ну и так далее.

— Ни хрена себе… — пробормотал Миллс.

— А потом следящее устройство каждые три секунды фиксирует, где вы находитесь, так что мне даже известно, сколько времени вы на толчке сидите. Вот, смотрите, это — мы. — Они увидели четыре светящихся пятна на объемной модели БРЭВИСа. — Классно?

— А почему их метки отличаются от наших? — спросила Джейкобс.

— Точно не скажу, но, думаю, сигнал оттуда слабее. Движение я различаю, а вот распознать, кто есть кто, не могу.